— Я счастлив, я так счастлив! Впервые за 17 лет я так основательно приехал в Москву — в город, где я родился, где на Новокунцевском кладбище лежат мои родители и незабвенные мои друзья. Эти 17 лет я прожил в Израиле, где врачи продлили мою жизнь, спасли мое здоровье. Но в душе я ни на миг, ни на час не расставался с Москвой…
Анатолий Георгиевич действительно весь блещет каким-то внутренним светом, глаза сияют, как у человека, познавшего некую тайную, великую и счастливую истину.
— Мне очень много лет. Но я так счастлив, что я успел увидеть любимые улицы, любимые дома… В Израиле каждое утро я просыпаюсь, и мне кажется, что я проснулся в Москве. Я приехал как в родной дом.
— А где вы жили в Москве до отъезда?
— Возле Арбата. Там за углом стояла церковь, я, еще будучи комсомольцем, ходил в нее. И секретарь комсомольской ячейки меня спросил об этом! А я сказал: “Да! Я хожу и буду ходить в церковь!” Потом мама сказала мне: “Так же нельзя, так смело, у тебя же будут неприятности!” Но никаких неприятностей мне за это не было. И сейчас в Израиле я хожу в православную церковь.
— Вы выучили иврит?
— Нет! Я не знаю иврита. Но главное — то, что я русский писатель, я пишу на русском языке, а для писателя главное — это его читатель. Это сказал не я, а мой близкий друг Самуил Яковлевич Маршак. Сейчас не принято часто созваниваться, но тогда мы говорили с ним по телефону каждый день! Он читал мне стихи, а меня просил читать ему по телефону целые рассказы! Маршак, Ираклий Андроников, Чингиз Айтматов — это мои дорогие, любимые друзья.
— Что вы думаете о современной литературе?
— Маршак, Андроников были бы счастливы, если бы узнали, что русская литература талантливо продолжает свой путь. Писатель не должен подчиняться только законам времени, он вторгается в жизнь человеческую глубоко, невзирая на то, какого числа и года это происходит. Все то, о чем писали Пушкин и Лермонтов, живо и сейчас. А дети от взрослых не отличаются ничем! У них только знаний меньше, а сердца, души у них ничуть не меньше.
