Дрязги шампанского

“Мирандолина”, или Гендерное хулиганство Розовского

…Есть в Москве театр, где люди в прямом смысле сидят на люстрах — и тот “У Никитских ворот”; как премьера (скажем, вчерашняя “Мирандолина” по “Трактирщице” Гольдони) — так все ступенечки заняты. В качестве почетного гостя (кому хоть достался стул) — Гавриил Попов. Никакого занавеса. Актеры прыгают на сцену сквозь зрительское фойе — все лучше, чем чрез туалеты. Но эти кухонно-бытовые, из советского прошлого, мелочи театр Марка Розовского не портят. Искренняя, чуть небрежная, чуть самодеятельная местечковость — его формат. Формат неповторимый, как и бессмертная ирония Гольдони (которому как раз стукнуло 304 года).

“Мирандолина”, или Гендерное хулиганство Розовского

Впрочем, открытие большой сцены теперь не за горами: “розовцы” наращивают репертуар, дабы хватило “творческой чумы” на обе площадки. “Мирандолина” станет главным украшением, это, по словам Розовского, острое желание театра-праздника, роскошного “шампанского” зрелища:

— Заклятый враг Гольдони — граф Карло Гоцци, очаровавший публику своими “театральными сказками”, — был поэт-интеллектуал. А Карло Гольдони по сравнению с ним — грубоватый простолюдин, однако с сочным юмором, народной мудростью и хлесткими соленостями. Обмениваясь в адрес друг друга изящными оскорблениями, оба Карла намастерили кучу витальных жизнерадостных пьес, которыми будет питаться театр будущего (и наш в том числе!). Итак, начинаем!

Шлягер на шлягере — заслуга композитора Теодора Ефимова, с точки зрения музыкального построения “Мирандолина” (так зовут, как помните, саму трактирщицу) безупречна, комические арии (с элементами постмодернистской пародии) придают 2-частному спектаклю тонкий шарм уличного театра, живого — ветер в лицо, — натурального, не прописанного искусства. И какая-то наигранность, напыщенность в этой стоящей на грани буффонады вещице — ничуть не порицаема.

Розовский вообще не боится перегибов. Надо раздеть в самом начале Наталью Юченкову-Долгих (ту самую трактирщицу), чтоб все поняли, за что именно четыре мужика ломают копья весь спектакль, — пожалуйста. Нет, корсет остался. Но ноги… ни грамма фальши, за такие ноги (фразочка: “Это кого надо ноги!”) можно и сойти с ума. История совращения Кавалера (заметьте — Денис Юченков) трактирщицей развивается в скромных, но нестыдных декорациях Станислава Морозова: задник (а на нем — натюрморт с вином и яствами иного “фламандского” живописца) словно разваливается на три части, из-за которых возникают (вылетают) артисты, манекены, утюги и прочая любовная утварь.

“Бабы”, “интим” и тому подобная словесная лобовая атака Розовского, чередующаяся с канканом легких на вызов актрисулек (Наталья Троицкая и Татьяна Кузнецова), несколько, я бы сказал, по-русски деромантизирует “галантную эпоху”, но музыкальные изящества Ефимова сглаживают Марков пыл, возвращая жадное до страстей повествование в “правильное”, хеппи-эндовое русло.