Искусство из Оврага

Современный арт уходит под землю

Футуристические лозунги и башни, 3D-граффити, академичные музейщики и сумасшедшие байкеры. Таким предстал Второй фестиваль новой культуры «Арт-Овраг» в городе Выксе Нижегородской области. Попытка реинкарнации городского пространства «уличными методами» превратила фестиваль в один большой эксперимент.

Современный арт уходит под землю
Архитектор Джон Пауэрс построил «Джини».

Инициатором фестиваля стал местный благотворительный фонд при Металлургическом заводе, на котором работает все мужское население Выксы. Фонд усиленно борется с русской хандрой и атакует ее по всем фронтам: начиная со стрит-арта, паркура и современного танца и заканчивая музейными лекциями и мастер-классами по каллиграфии. Профессиональные неформалы днем и ночью демонстрировали зачарованным горожанам свои финты на скейтбордах и мастерство паркура. В городском парке начались мастер-классы по граффити и велоэкстриму, турниры по брейк-дансу и рэпу (почти что поэтический турнир). Не скатиться в маргинальность давал все тот же академичный подход: погружение в хип-хоп-культуру происходило в формате увлекательной лекции. Многообразие уличной культуры удивительным образом срослось с академизмом серьезных архитектурных лекций, которые подарил горожанам Московский музей архитектуры им. Щусева, и работами зарубежных архитекторов, созданных специально для фестиваля.

Нью-йоркский архитектор Джон Пауэрс руководит постройкой собственной башни из деревянных блоков, будто зависших в воздухе. Озабоченный социальными вопросами, архитектор дарит своим постминималистичным структурам грустные имена. Его новое творение посвящено коэффициенту Джини — социологическому термину, который показывает степень расслоения в обществе. Таким образом, название «Джини» приобрело столичное звучание, не вполне понятное коренным выксунцам. Но сама башня понравилась.

— Мы пригласили архитекторов серьезного уровня, — говорит куратор фестиваля художник Дмитрий Алексеев. — И удивительно, с какой легкостью они побросали свои дела и вырвались сюда, чтобы несколько дней до глубокой ночи, на радость комарам, монтировать свои объекты. На Лоренцо Ордоньеса мы вышли через Институт Сервантеса в Москве. Он оказался победителем Испанской архитектурной биеннале, очень креативным человеком со сложными идеями. Его «Дрожащую башню», реагирующую на внешние природные импульсы, мы до сих пор достраиваем. Джона Пауэрса ездили уговаривать в Нью-Йорк. При этом мы давали полную свободу и даже не представляли, кто что будет строить.

Правда, была тема «башни», вдохновленная творчеством Владимира Шухова. Постройки великого инженера обнаружились на территории Выксунского Металлургического завода. Это листопрокатный цех и водонапорная башня — прототип Шаболовской телебашни в Москве. Вот только оригинальные сооружения Шухова, скрытые за высоким забором, могут оценить лишь металлурги с режимного предприятия. Но это барьеры внешние. Одной из главных задач фестиваля стало преодоление внутренних барьеров и общей изоляции человека от творчества и от внешнего мира. Благо многочисленные мастер-классы вызвали такой ажиотаж. Юные байкеры жадно впивались глазами в строящуюся велотрассу; а на «каллиграфии» было не протолкнуться.

— Самым тяжелым моментом было преодолеть непонимание жителей: «зачем в принципе нужен фестиваль», «почему они и их город могут в принципе быть кому-то интересны». Эта изолированность и обреченность вообще характерны для России. Но когда в город приезжают профессиональные, накачанные спортсмены, профессиональные архитекторы, художники, артисты — это всегда притягивает, и спина буквально выпрямляется, — заключает Дмитрий.