Стал известен первый участник конкурса Чайковского

Пианист Николай Медведев: «Всем музыкантам места не хватит»

...Только что завершился масштабный Всероссийский музыкальный конкурс, цель которого планомерно и неспешно собирать таланты со всей России-матушки (в каждый год — по разным специальностям). Цели благие — давать огромной стране соответствующие духу времени критерии исполнительства; премиальный фонд солидный (1-я, например, — 240 000 руб.). И теперь у нас есть победитель среди пианистов — 28-летний (теперь уже москвич) Николай Медведев. Так вот по регламенту он имеет право без предварительного прослушивания, автоматом пройти на первый тур грядущего конкурса им. Чайковского этим летом.

Пианист Николай Медведев: «Всем музыкантам места не хватит»
Фото: Николай Винокуров

Николай хорошо известен в Москве; родился в Тюменской области, учился в Краснодарском колледже, тамошнем же Университете культуры, а потом перебрался в Москву, где продолжил образование в Академии им. Гнесиных (последний педагог — Т.Зеликман). Принимал участие в очень многих международных конкурсах, обязательно занимая одно из трех мест на пьедестале почета; был удостоен молодежной премии «Триумф». Активно гастролирует, сотрудничая с целым созвездием именитых дирижеров. Кроме того, участвует в спектакле Олега Меньшикова «1900. Легенда о пианисте». Недавно принял участие в российской премьере «Божественной комедии XXI» Дашкевича.

— Николай, поздравляю вас, вы рассчитывали взять первую?

— Ни на что особенно не рассчитывал. Рассчитывал только на себя, на свои силы, возможности. Конечно, сейчас очень рад победе — состязание все-таки высоко ценится в исполнительском мире, ведь это главное событие для музыкальной России — если говорить о стране в целом (прослушивания проходили в Якутске, Владивостоке, Казани, Новосибирске etc.). Вы знаете всю эту систему отбора по регионам, а потом уже III тур играли в Москве.

— Уровень был приличный?

— Безусловно. Ведь в регионах, слава богу, есть очень престижные консерватории, в которых были и остаются сильные педагоги. А есть педагоги — будут и сильные ученики.

— Именно этот смотр чем был для вас необычен?

— Первые два тура мы играем в один период времени, — затем перерыв в полтора-два месяца — и потом (кто прошел) играет финал. Так что обычное для прочих конкурсов гигантское психологическое напряжение было несколько размагничено. В этом принципиальное отличие (хотя и в Италии на конкурсе им. Бузони тебя в один год приглашают на прослушивание, а в другой — на финал). Силы распределяешь на два больших этапа.

— Николай, пианистов же очень много, как это ни цинично звучит, недостатка в них нет. Как вы сами ощущаете «рынок»? Как свою нишу найти?

— Нужно честно трудиться, и наступит момент, когда количество перейдет в качество. Судьба у каждого своя, предсказать тут что-либо невозможно. И случайностям здесь отведена весомая роль. Какие-то «советы начинающим» давать бессмысленно: ситуация нестабильная, расплывчатая и всегда надо рассчитывать только на себя.

— Но если работать честно, как вы говорите, — места всем хватит?

— Нет, не хватит. И в этом есть своя закономерность, нарушить которую не получится.

— А пытаться прыгнуть выше себя, выше головы?..

— Можно попытаться, но, по-моему, это дохлый номер. Пытаться понравиться больше, чем ты есть на самом деле, — нет, такие вещи не проходят.

— Но участия в конкурсах все же поднимают планку: вы, например, идете на конкурс им. Чайковского — тем более что у вас как у лауреата первой премии есть право обойти прослушивание?

— Да, я иду на этот конкурс. А что до победы на конкурсах вообще — здесь все очень индивидуально. Одни выигрывают и получают контракты, а другие не выигрывают, но бывают услышаны нужными людьми. Главное, себя не терять в любом случае.

— Вам не тяжело в 28 участвовать в конкурсах? У вас их столько уже было...

— Ну мне же не 90.

— Ну вырабатывается же какой-то свод убеждений...

— Я стараюсь какой-то жесткий свод правил для себя не вырабатывать. Ибо, как показывает практика, они очень легко разрушаются — буквально за секунду, как карточный домик. Ну и зачем каждый раз этот домик строить?

— А музыкальные пристрастия?

— Музыка — это другое, естественно. Есть ряд композиторов, которых играю с большим удовольствием, они мне ближе — Рахманинов, Равель, Прокофьев, Чайковский, Шуман.

— Вы не назвали Шопена...

— Да. Потому что играть его публично мне пока не хочется. Он еще очень внутри, и этот интимный процесс будет продолжаться без посторонних ушей.

— Удалось ли вам на конкурсе послушать тех, кто в итоге получили вторую и третьи премии?

— О да, я слышал второго призера — Олега Аккуратова...

— Знаменитого на всю Россию пианиста, тотально слепого...

— Очень профессиональный и талантливый человек, когда он выходит на сцену — никакого впечатления, что он незрячий, даже не возникает. Сидит человек, который любит свое дело, мастерски владеет инструментом, а главное, знает, что он хочет. И никакого фактора снисхождения к нему как к невидящему, конечно, нет. Олег — настоящий музыкант. Дай бог, многим зрячим играть так же.

— Интересно, как он учит ноты...

— На слух. Потому что в азбуке для слепых далеко не все ноты есть.

— А это тяжело — выучить на слух?

— Слух у каждого разный. Есть вещи, которые и я учу на слух — это легче. А Олег очень многое запоминает руками. Уверен, у него великолепная мышечная память. Поэтому столь великолепно звучит инструмент: он знает, что хочет. Ведь Олег сначала слышит, что он хочет, а потом берет звук — другой возможности у него нет.

— Как бы вы оценили в целом — здоровая ли обстановка на музыкальном фронте?

— Не считаю, что есть какие-то глобальные проблемы в музыке. Подводные камни были всегда, и наша задача — искать для себя и для зрителя решение тех или иных проблем. Конечно, ощущается нехватка больших ныне живущих композиторов — словами Рихтера: «ходишь, себе, ходишь по улице, а тут Прокофьев — бац, и «Золушку» написал». Такого сейчас нет, и это немножко досадно. Но пианистам больше повезло: для нас столько написано, что всей жизни не хватит переиграть эти шедевры...