Псковские артисты «из бани» написали Мединскому донос на режиссера

И посоветовали подобру-поздорову «убираться в свою Москву»

14.04.2015 в 16:35, просмотров: 5836

Славное дело «Тангейзера» живет и побеждает. Сначала «церковная общественность» выкинула спектакль вместе с директором театра, а теперь — еще хлеще: не дожидаясь реакции общественности, артисты Псковского театра им. Пушкина написали Мединскому письмо с просьбой «обратить внимание» на готовящуюся постановку «Банщика» известного режиссера Варвары Фаэр. Видимо, третьей стадией «культурной эволюции» станет публичное самобичевание режиссеров, заведомо признающих свои ошибки пред лицом потенциально оскорбляющихся.

Псковские артисты «из бани» написали Мединскому донос на режиссера
Фото: facebook.com/drampush

Внутреннюю атмосферу в Псковском театре давно уже нельзя назвать нормальной. Достаточно зайти на их сайт: уж месяц как снят и худрук Василий Сенин, и директор Сергей Дамберг, но они все еще числятся в «руководстве». На первой же странице в «новостях» — сплошные сообщения о замене спектаклей. Да и премьера теперь уже скандального «Банщика» (он пополнит копилку поставленных, но не показанных спектаклей, о которых говорит вся страна) все еще числится за 16-м апреля, хотя, понятно, что премьера не состоится уже ни в апреле, ни в мае...

Но если в случае с «Тангейзером» на театр навалились внешние силы, то во Пскове и.о. директора (некая Татьяна Мартынова) сама прогнула артистов, чтобы они подписали «письмо Мединскому», и те с большим удовольствием прогнулись. Правда, не все. В письме, помимо прочего, сказано, что «безусловной интригой для гурманов станет степень оголенности артисток, ведущих свои монологи в общественной бане».

Для «МК» ситуацию комментирует сама Варвара Фаэр.

— Варвара, кто подписал письмо?

— Старая часть труппы, которая была в оппозиции к бывшему худруку Василию Сенину. Мне пока официально никто ничего не объявил, но о ситуации рассказали актеры, отказавшиеся подписать эту петицию. Исполняющая обязанности директора вчера вызывала каждого актера из проекта и уговаривала подписать письмо к Мединскому. Под всякими страхами и давлениями.

— А в чем опасность вашей пьесы?

— Ее заказал мне Василий Сенин, когда еще был худруком. Все-таки он два года работал во Пскове, чувствовал его странную специфику, и ему очень хотелось поставить именно документальную пьесу про жизнь псковичей. Я эту пьесу сделала, она достаточно жесткая, с черным юмором.

— Это реальные события, реальные интервью?

— Совершенно верно. Абсолютно реальные люди. Нельзя было, скажем, не затронуть проблему власти. Она затрагивается автоматически: люди в совершенно бесправном положении, всего боятся. Главный герой у меня банщик (реальный псковский банщик), он оказался экстраординарным человеком, мыслящий чудесным образом... начитанный, «насмотренный», очень образованный, с самостоятельным мышлением. И вот канва пьесы в том, что работая незаметным банщиком, мужчина периодически слышит и наблюдает разный приходящий контингент, рассказывающий о своих проблемах и чувствах. Это его наталкивает на собственные воспоминания и размышления.

— Да, но все это подано остро?

— Остро, жестко, с примесью черного юмора, тем более, что по сюжету — банщика из бани уволили, и жизнь его сложилась таким образом, что лучший выход для него чтобы выжить — сесть в тюрьму.

— То есть директорат театра испугался постановки?

— Видимо, да. Меня — приказом и.о. директора! — заставили сделать прогон без костюмов, декораций и реквизита, что само по себе неправомерно. Я им сделала подобие читки, на которую пришли два артиста — один народный (Юрий Новохижин) и заслуженный (Сергей Попков). Попков орал: «Вы меня оскорбили своим прогоном! Вы мне два часа объясняли, что я — г...но». Как говорят психологи, людьми недоразвитыми черный юмор воспринимается как оскорбление. Новохижин вообще посоветовал мне подобру-поздорову поскорее убираться «в свою Москву».

— Иначе что?

— Вот я и ему хотела бы задать такой вопрос. Когда я разговаривала с Василием Сениным на эту тему, он тоже отметил, что в этом высказывании есть элемент угрозы.

— А кого же пригласят худруком в театр, это известно?

— Они сами не знают. Насколько мне известно, Месхиев (а он должен возглавить театрально-концертное объединение Псковской области, куда войдут два театра, филармония, — ссылка из энциклопедии) был настолько наивен, что спросил у уволенного Сенина — нет ли у него кандидатуры на должность худрука.

— Очаровательно. Его вынудили уйти?

— Это была отвратительная мелкая возня. Его выживали таким же заспинным подлым образом. Как вы думаете, если Сенину даже не предоставили машину, чтобы доехать из Питера во Псков. Это мелко и недостойно. Месхиев, зайдя ко мне на репетицию, сказал, что не будет вмешиваться в художественную часть, что, в итоге, означало прямо противоположное — началась возня, чтобы не допустить спектакля.

— Я все могу понять: не нравится спектакль — черт с вами, закройте. Но почему это так гадостно надо делать руками актеров?

— Когда я в три часа ночи об этом узнала, скажу честно — я расхохоталась. Потому что большего идиотизма не придумать. У меня в проекте занято 11 человек. Из них подписали пять. Но помимо них подписали еще очень многие сотрудники театра, даже не знающие, что это за спектакль — ничего не слышали и не видели. Видимо, директору приказали это сделать, и она, боясь потерять место, это делает.

— А права у кого на пьесу и постановку?

— У театра.

— Жаль, а то бы поставить ее в Театре.doc...

— Мне несколько знакомых документалистов сказали, что работа очень достойная, хотя и жесткая.