"Дама Пик": от Николь Кидман к Ксении Раппопорт

Павел Лунгин: «Я уже сидел на кухне Умы Турман. А потом все рассыпалось»

02.06.2015 в 19:24, просмотров: 9187

Кинорежиссер Павел Лунгин после сериала «Родина» вернулся к своему давнему замыслу. Он снимает в Москве психологический триллер «Дама Пик», причем, и по опере Чайковского «Пиковая Дама», и по одноименной повести Пушкина. События при этом перенесены в наши дни.

Ксения Раппопорт и Иван Янковский. Фото: Дарья Шумакова

Герой фильма - молодой и амбициозный певец Андрей, мечтающих о деньгах и славе. Возможности заявить о себе у него не было, пока в оперный театр, где он служит, не приехала европейская дива Софья Майер, чтобы поставить «Пиковую Даму» Чайковского и исполнить партию Графини. И молодой герой идет ва-банк. Играет его Иван Янковский — актер «Студии театрального искусства» под руководством Сергея Женовача. Он - внук Олега Янковского, сыгравшего у Лунгина в «Царе» свою последнюю роль.

Прежде чем попасть в павильон «Мосфильма», непосредственно на съемочную площадку, вижу в одном из помещений удивительной красоты головы — то ли манекенов, то ли кукол. Все похожи на Ксению Раппопорт. Глаза, как живые. А рядом - золоченая голова, отсылающая к опере «Аида». Гример Елена Фомичева проделала сложнейшую работу, чтобы добиться живого эффекта, но сохранить при этом ощущение куклы. На каждую голову ушло шесть дней. Изготавливались они по технологии 3 D моделирования. Целый штат людей работал над тем, чтобы отсканировать с живой актрисы все параметры. Наслаивание глаз длилось до 10 дней. Образ старой Графини, которую сыграет Ксения Раппопорт, предполагает сложный грим, который занимает два часа сорок минут и сорок пять минут удаляется — отмачивается и снимается слой за слоем. Ксения Раппопорт предстанет в разных ипостасях, будет преображаться на глазах. Зрителя, судя по всему, ждет много сюрпризов по художественной части.

Иван Янковский. Фото: Дарья Шумакова

Когда-то у Павла Лунгина была идея снять в роли Германна, которого в фильме олицетворяет певец Андрей, британского актера Рэйфа Файнса. Он приезжал в Иваново на фестиваль «Зеркало», который организует режиссер. Время шло, менялся замысел картины и люди. О роли Германа речи уже идти не могло, хотя бы в силу зрелого возраста актера. «Я столько всего придумал, ты даже представить себе не можешь, - рассказывал мне Лунгин еще год назад. - Это будет современная и безумная история про молодого человека, который хочет жить здесь и сейчас. Мы ведь часто мечтаем об искусстве, а потом выясняется, что любим деньги. Это притча о нас». Тогда же Павел Семенович рассказывал, что сценарий читала Николь Кидман, но отказалась от участия. Называлось также имя Умы Турман. Переговоры с мировыми звездами велись, но по разным причинам ничего не сложилось. После окончания съемочного дня мы поговорили с Павлом Лунгиным.

- Вы говорили когда-то про Николь Кидман, а в итоге снимаете Ксению Раппопорт.

- Ксения Раппорт даже лучше, богаче, как актриса. Просто она не так известна. Я замышлял универсальную историю, а опера предполагает универсальный язык. Была идея сделать фильм, как копродукцию. С Умой Турмой мы заключили предконтрактное соглашение, обговорили гонорар. Я уже сидел у нее на кухне, пил вино, смотрел на ее детей. А потом все рассыпалось. Я потратил на этот проект столько времени, что перестал понимать, откуда пришел замысел. Он превратился в фантом. И надо было скорее его осуществить. К тому же год юбилейный для Чайковского, и насколько мне известно, других проектов, с ним связанных, нет. Очень надеюсь на музыку Чайковского, потому что она психоделическая, на грани того, что может пережить и вытерпеть человек. Я включаю ее в эту игру, как заветную козырную карту.

- Для чего вам понадобилась опера? Это же искусственный мир?

- Я так давно хотел осуществить этот проект, что уже не помню, что стало толчком. Но опера — не искусственный мир, а квинтэссенция эмоций, площадное искусство. Она стала эстетской, как наша перловая каша, которая теперь подается в лучших римских ресторанах и считается античной едой. Опера - это то, что на грани слез, мучений, эмоций. Она гораздо ближе к кино, чем театр. Музыка дает крупный план, глаза во весь экран. Почему именно «Пиковая дома»? Потому, что это история про молодежь, как ни парадоксально это звучит, про человека, который страстно хочет жить. Для него деньги и жизнь неразделимы. Очень похоже на наше время. Я встречаю огромное количество Германнов в реальной жизни. Они ходят по городу, катаются на самокатах, умирают от желания немедленно обладать всем и непременно сейчас, захлебываются от этого. Недостаток денег для них подобен отсутствию воздуха.

Ксения Раппопорт. Фото: Дарья Шумакова

- Иван Янковский сказал мне, что он - Германн по-сути.

- Он и перед пробами говорил: «Это про меня». А я посмотрел на него, ухоженного мальчика в чистой рубашечке из хорошей семьи, и подумал: ну, какой ты Германн? Но когда Ваня сыграл первую пробу без всяких напутствий с моей стороны, я был поражен, насколько он понимает психологию героя.

- Вы же не просто так пригласили его на пробы?

- Я перепробовал множество молодых актеров, человек 50. Перед запуском был в некотором отчаянии, поскольку не находил стопроцентного попадания. Ровно до тех пор, пока не появился Иван Янковский.

- У вас смелая трактовка. А у нас начался очередной крестовый поход на интепретаторов классики. Недавно голову Берлиоза изъяли из фильма «Мастер и Маргарита».

- Классики когда-то и сами были смелыми людьми. Их критиковали за радикальные решения. Надо пытаться что-то говорить по-новому, честно выражать время в тех формах, в каких ты можешь. Обращаясь к классике, мы так или иначе говорим о нынешнем времени. Нельзя целиком погрузиться в атмосферу 18 или 19 века. К чему такой герметизм?

- Часто сбиваетесь с заданного курса? Много неожиданностей на съемочной площадке?

- Интересный материал всегда рождается сам из себя, начинает жить, как растение. А у нас есть план, мы снимаем сцены вразнобой, многое зависит от занятости актеров. Тем не менее я «Пиковую даму» немножко отпустил, не навязываю ей жестокую волю, чтобы она сама из себя начала прорастать, и возможно еще удивит. У нас снимаются замечательные актеры, необыкновенная Ксения Раппопорт. Как диву ее еще никто не снимал. Она с каждым днем распускается как цветок, радует все больше и больше. Молодая и очень талантливая актриса Маша Курденевич из театра Женовача играет племянницу дивы — Лизу. Это ее первая большая роль. У нас все по сюжету Пушкина и Чайковского: есть племянница, молодой человек, который влюбляет в себя эту племянницу, чтобы достичь своей цели. Снимаются Игорь Миркурбанов, Владимир Симонов, Наташа Коляканова. Уже не в первый раз я работаю с талантливым оператором Леваном Капанадзе.

Мария Курденевич. Фото: Дарья Шумакова

С Иваном Янковским мы разговариваем во время перерыва на обед во дворе киностудии. Он, конечно, стопроцентный артист. Любит свою профессию и относится к ней не абы как, что теперь встречается сплошь и рядом.

- Такие роли редко даются, - говорит Иван.- Есть такое понятие, как роль мечты, то, что актер хотел бы сыграть. У этого парня такое желание есть, как и желание доказать себе, миру, что он многое может. Он — одаренный человек. Другое дело, что мы не знаем, чем в итоге все обернется.

- Не было у вас сомнения в том, что вы и вдруг Германн?

- Ну, и отлично. Меня это не смущало. Я прекрасно знаком с произведением Пушкина, либретто Чайковского. Я читал сценарий, как будто про себя и свою жизнь и тут же понял, что это моя роль..Прошел, как и все, пробы. Был подготовлен, знал материал, и мы совпали с Павлом Семеновичем в том, про что эта история. Я понял, чего он хочет от этого персонажа и роли.

- У вас ведь было табу, и вы не снимались какое-то время. Так мне говорила ваша мама — Оксана Фандера.

- Моратория не было. Пока я учился в институте, я понял, что надо получить образование , а потом уже сниматься, играть в театре.

- Не смущает вас, что история переместилась в современность?

- Я этому рад. Сейчас зрителя не затащишь на фильм в старинных костюмах, с картами и старой графиней. Класс в том, что пушкинское произведение вечно. В нем заложен огромный человеческий конфликт. И люди постоянно открывают в нем для себя что-то новое. Ценно то, что все происходит в наше время. В людях есть слепая ярость. Им часто кажется, что только они и правы. Если человек уверен, что способен на все, что у него есть талант, он хочет большего.

Мария Курденевич оказалась очень занятой актрисой. Она много играет в театре, и из-за этого часто приходит сниматься по ночам.

- Как вы относитесь к тому, что человек готов на все ради того, чтобы получить роль?

- Моя героиня не из тех, кто идет по головам, хотя жизненные обстоятельства провоцируют ее на какие-то поступки. Но изначально она не тот человек, который сделает все, что угодно ради роли. Если кто-то из актеров так поступает, наверное, это немного больные люди.

- А в Андрее ваша героиня не чувствует этого? Любовь слепа?

- Верно. Я не чувствую этого в нем.

- Удивились, что вам дали роль Лизы?

- Нет. Потому что это близко мне в данный период.

- Но ведь это не вполне «Пиковая дама»?

- Это третья версия. Одна - у Пушкина, другая — у Чайковского, а эта - Лунгина. В жизни все может быть размыто на года, а в кино предельно сконцентрировано. В короткий период происходят события, заставляющие персонажей быстрее соображать, чувствовать более ярко.

-Слышала, что у вас очень плотный театральный график, что из-за вас приходиться снимать по ночам? А когда спать?

- Да, трудно. Но нас в институте учили выносливости. Трудно, когда твои мысли разбросаны в одном, другом, третьем материале. С другой стороны, у актера не должно быть замкнутости в одном пространстве. Всегда нужен воздух. Мир кино совсем другой. Он отличается от театра. А тут все сложнее, ведь мы снимаем кино про театр. Я впервые столкнулась с миром оперы, и он произвел на меня большое впечатление. Опера поначалу показалась мне диким наигрышем. Если уж там играют любовь, то так, чтобы весь зал понял, насколько я люблю. Перед началом съемок мы ходили в Большой театр на репетиции. С нами занимались, чтобы мы понимали, как извлекается звук.

- Вам предстоит петь на площадке?

- Да. Оперная партия — это не попсовая песенка, а проза в музыке. Надеюсь, все получится. На съемочной площадке все происходит вдумчиво и спокойно. Процесс созидания есть. Мне сложно общаться с новыми людьми. А Павел Семенович, видимо, почувствовал во мне какую-то трепетность, и ему это понравилось.