Файнса утопили в Венеции

На острове Лидо судят убийц и поют, даже если нет голоса

72-й Венецианский кинофестиваль, проходящий на острове Лидо, достиг середины. Критики недовольны: почти нет хороших картин. Позволим себе не согласиться: фильмы здесь, конечно, хоть и не самые выдающиеся, но кое-что интересное все же есть.

На острове Лидо судят убийц и поют, даже если нет голоса
Рэйф Файнс и Тильда Суинтон в фильме «Большой всплеск».

Почти после каждого конкурсного показа для прессы журналисты, а среди них немало случайных людей, фукают в знак неодобрения. Разве что «Франкофонию» Сокурова судьба миловала от подобных оценок. Она продолжает лидировать в рейтингах критиков и публики. За ней следует французская картина «Горностай» Кристиана Венсана, напоминающая фильм «12» Никиты Михалкова. Разве что здесь не 12, а 8 присяжных, и они пытаются понять, совершил ли находящийся на скамье подсудимых убийство или нет. Но закончится все не так серьезно, «любовным настроением» судьи, славящегося своим суровым нравом и беспощадностью. Облаченный в горностаевую мантию герой Фабриса Лукини неожиданно воспылает нежными чувствами к одной из присяжных, и мир заиграет новыми красками. В лидерах числится и «Маргарита» французского режиссера Ксавье Джанноли — трагикомедия о немолодой обеспеченной даме, обожающей музыку и уверовавшей в то, что у нее большой талант. Поет она не только дома, но и на сцене, не имея ни голоса, ни слуха. Окружающие в силу разных причин поддерживают ее иллюзию. Молодые журналисты сыграют с простодушной Маргаритой злую шутку, расписав в газете, как хорош ее голос. Как скажет режиссер, мы все нуждаемся в иллюзиях, которые помогают нам жить. Главную роль трогательно сыграла Катрин Фро, чем-то напомнившая Веру Марецкую зрелой поры.

Итальянские картины в Венеции иностранные журналисты часто игнорируют — не очень-то они радуют в последнее время. Феллини и Антониони эта славная страна давно не рождает. Может быть, поэтому итальянские режиссеры рванули в сторону чужих звезд. В «Большом всплеске» Луки Гуаданьино (а это ремейк картины «Бассейн» 1969 года, где блистали Ален Делон и Роми Шнайдер) заняты британские актеры Рэйф Файнс и Тильда Суинтон, звезда «50 оттенков серого» американка Дакота Джонсон, отличный бельгийский актер Маттиас Шонартс («Бычара», «Ржавчина и кость», «Девушка из Дании»). 54-летняя Тильда Суинтон вслед за Мерил Стрип в картине «Рикки и Флэш» стала женщиной, которая поет. Вернее, здесь она хрипит после операции на связках. Ее героиня — рок-легенда Мириам — проводит каникулы на вулканическом острове в Италия с молодым бойфрендом, режиссером Полом. К ним приезжает ее многолетний друг продюсер Гарри в облике обросшего бородой 52-летнего Рэйфа Файнса. Получилось что-то из жизни отдыхающих, а закончится все очень плохо — несчастный герой Файнса утонет в бассейне не по собственной воле. Это чувственный фильм, несправедливо зашиканный журналистами, где прекрасно воссоздана музыкальная субкультура и прошлое героев. Тильда Суинтон снималась в первом фильме Луки Гуаданьино, а потом он снял фильм и про нее. Лука специализируется на картинах о кинодеятелях. Не зря в разговоре героев Файнса и Шонартса прозвучит имя российского документалиста Виктора Косаковского, когда-то открывавшего Венецианский фестиваль своими «Антиподами».

На звездной дорожке Тильда Суинтон была, как обычно, неотразима в эффектном светлом платье — вкус и чувство стиля у нее отменные, а вот Файнс с такой же бородой, как и в фильме, очень всех удивил. Привычная тихая лирика, которая у него в крови, сменилась экспрессией — проснулась брутальность, какой прежде не было. На фотоколле он танцевал, чем, собственно, занимался и в фильме. Да и на звездной дорожке Файнс вел себя очень активно, не по-тургеневски. Он, как известно, обожает Россия и русскую литературу.  

У другого итальянца, Пьеро Мессины, в картине «Ожидание» главную роль сыграла французская актриса Жюльет Бинош. Она — мать погибшего при туманных обстоятельствах сына — принимает в своем доме его девушку, которой ничего не говорит о случившемся. В 9-летнем возрасте Мессину поразила одна сцена: толпившиеся на улице люди не знали, как сообщить о трагедии кому-то из близких погибшего. И вот теперь он снял об этом потрясающей красоты картину с великолепными пейзажами, с Бинош, изумительно сыгравшей трагические состояния. Но сама история буксует, совсем не тянет на фильм большого стиля.

Американо-британская «Девушка из Дании» Тома Хупера, известного по фильмам «Король говорит!» и «Отверженные», тоже снята по следам реальных событий, происходивших в 20-е годы прошлого века. Она о семейной паре художников, где муж почувствовал в себе женское начало. Не без влияния жены он сделал операцию по перемене пола, но счастья не обрел. А супруга самоотверженно поддерживала его до победного конца, потеряв как мужчину и как мужа. Художника-транссексуала сыграл оскароносный Эдди Редмэйн. Метаморфозу он отработал так искусно, как мало кто бы смог. Роль его благоверной исполнила Алисия Викандер, открытая Сергеем Бодровым в «Седьмом сыне». Не зря он был ею так воодушевлен. Алисия и вправду хороша, с изумительным лицом и светящимися глазами. Подругу семьи сыграла новоиспеченная жена Джонни Депп Эмбер Херд, оказавшаяся маловыразительной актрисой.

Совсем другого рода зрелище — «Рабин, последний день» израильского режиссера Амоса Гитая о премьер-министре Израиля Ицхаке Рабине, убитом 4 ноября 1995 года в центре Тель-Авива 25-летним студентом-правоведом по религиозным и человеческим убеждениям. Это за него вышла замуж питерская интеллектуалка Лариса Трембовлер, о которой снял свой последний фильм «На пороге страха» покойный Герц Франк совместно с Марией Кравченко. Но если у Франка живое, эмоциональное кино, то Амос Гитай в принципе на такое не способен. Его тяжеловесная картина реконструирует произошедшее, состоит из бесконечных допросов свидетелей вплоть до водителя Рабина и дает совершенно другой портрет убийцы, мало напоминающий того человека, которого показал Герц Франк. На вопросы о том, думал ли он, что лишает человека жизни, ведал ли сомнения, — только улыбка на лице. А примеры из российской истории, когда одиночки совершали отчаянные поступки, чтобы потом отправиться в Сибирь, — едва ли не единственный резон, способный дать нетривиальный ответ на множество вопросов по поводу трагедии 20-летней давности.