Читаются взахлеб. На первой странице сияют четыре строки: «Всем благородным мечтателям о светлом будущем нашей единой, великой и могучей Родины посвящается». Автор направляет мечту в прошлое и своей волей воскрешает и позволяет по-новому видеть и Куликовскую битву, и жестокое нашествие Тохтамыша. Население второго романа — «лишние» люди, ставшие бомжами, пасутся на помойках, страдают от простуд и тщетно ищут помощи в лечебницах, откуда их гонят в шею на дождик и мороз. У них нет паспорта или другого документа. Они не пустоголовые пропойцы. Попадают сюда, в отбросы человечества, и талантливые люди. А заговорят, заспорят однажды, и заслушаешься, и заскорбишь, и запереживаешь.
Веллер силен талантом и наступательной логикой мышления. Это поистине классическая русская литература: отточенная речь, крылатые формулировки. И превыше всего — сочувствие и сострадание к людям.
Наш князь и хан
Новая книга Веллера имеет некий лирический ключ — строки Александра Блока «О Русь моя! Жена моя! До боли/Нам ясен долгий путь…» Заключительная строфа воспринимается драматическим откровением в безысходности:
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой.
— Романтичный Веллер, вы отважились погрузиться в некое воскрешение давно минувшего.
— Это не академическая форма изложения. Разрозненное собрание фактов становится осмысленным только тогда, когда оно превращается в систему. Моя книга — это систематизация известных ранее фактов. Когда ты начинаешь логически сопоставлять известные факты и цифры, вырисовывается абсолютно иная картина, чем та, чему нас учили в школе, и даже с опорой на тексты академических изданий, прошедших научное официальное рецензирование.
— А откуда же вы черпали сведения для реализации своего замысла?
— Есть лишь общедоступные источники: летописи, сказания, книги историков.
— Но ваш аналитический ум вдруг устанавливал некие совпадения или несоответствия при сближении с общеизвестными фактами?
— Это неизбежно. Ты читаешь: «Куликовская битва состоялась 8 сентября 1380-го года от Рождества Христова». Но! Тохтамыш стал ханом Золотой Орды почти на полгода раньше, 4 апреля он уже сидел в столице, Сарай-Берке. Орду раздирали смуты. Мамай же ханом Золотой Орды никогда не был, и не мог: он не чингизид, не ханской крови. Он был беклярбеком — управляющим, регентом. В сентябре 1380-го он, властитель «Мамаевой Орды» с центром в Крыму, был злейшим врагом легитимной Золотой Орды. И первейшей задачей законного хана Тохтамыша было уничтожить Мамая – узурпатора и смутьяна! И на Куликовом поле русские (а точнее московиты, народ Русского улуса Золотой Орды) могли быть только заодно с монгольской конницей Орды против мятежника Мамая.
—Такого мы не слышали ни в школе, ни в институте.
— Шокирующая деталь. От Тохтамыша не пострадали никакие княжества, кроме одного – Великого княжества Владимирского и Московского. История была сложная – начало абсолютизма на Руси. Москвичи восстали и изгнали Дмитрия Донского, который нагло притеснял церковь, ликвидировал тысяцких («первых министров»), зажимал налоги и обирал купцов лихо. И Московия решила уйти в Литву.
Та «Литва» на самом деле — это Великое западное государство славян: Великое Княжество Русское, Литовское, Жемайтское и прочая. Киев, Чернигов, Полоцк, Курск – все были там.
Изгнанный Дмитрий обратился к верховному начальству, хану Тохтамышу: мятеж, нужна срочная помощь, иначе этот богатый улус отойдет от Орды: а Литва была тогда очень сильна.
— Сведения чрезвычайно любопытны! И томик «Наш хан и князь» достоин докторской диссертации.
— Историки редко способны к анализу и систематизации фактов. А это главное. В разведчики-аналитики их бы не взяли. И поступить на истфак университета куда легче, чем в Военно-Дипломатическую Академию, где готовили разведчиков. Меня никогда не интересовали научные степени. Я хотел знать, как все устроено.
Бомж
«Бомж» Веллера захватил меня сильнее и неотступней. Сейчас весь цивилизованный мир обеспокоен судьбой беженцев. О них заботятся, стараются как-то благоустроить жизнь несчастных. А наша страна, исполненная гордости за свое растущее могущество в военной сфере, не замечает сотни тысяч беспаспортных, заброшенных и презираемых бомжей. А он их сделал персонажами романа. И среди несчастных — образованные люди, силой обстоятельств вынужденных бомжевать, кормиться на помойке.
В щадящих мгновениях, когда не хлещет дождь, а мороз еще не обжигает, они общаются друг с другом, спорят, вспоминают лучшие мгновения, когда у них был кров и дом. Слушать их интересно — мыслят нестандартно. И чувствуется в атмосфере книги, в нарастании непоправимого протеста неотступный вопрос: вершители судьбы страны, как можете вы с экрана улыбаться, когда у сотен тысяч нет уже гражданства? Бомж — никто! Объект презрения.
— Михаил Иосифович, ваш том — горячий детектив.
— От всего этого можно сойти с ума. Русские — прекрасные солдаты, талантливые ученые, отважные землепроходцы — известно всему миру. Но, к сожалению, мы – мы! – плохие чиновники, лживые, вороватые и равнодушные. Это наш национальный бич. Государь император Петр Алексеевич это прекрасно знал. А потому норовил привлекать немцев, голландцев и прочих шведов.
Посмотрим на работу нашей полиции, судов и социальных органов: их не интересует польза народа и блага человека. Их интересует лишь соблюдение закона и одобрение начальства; остальное их не касается.
Простой пример: одноногого инвалида раз в пять лет гоняют на комиссию — подтверждать инвалидность, как будто у бедняги вдруг отрастет нога. Сколько будет продолжаться этот идиотизм? Еще вопиющий случай: женщина в лесу, спасаясь от насильника, ударила его ножиком, которым срезала грибы. Защищаясь! Удар случайно оказался смертельным. Судью – женщину! – ничто не интересовало: ни жизнь ее обычная и честная, ни насилие, ни самозащита. Заключить под стражу до суда! И впаять срок за убийство.
Это равнодушие пагубно сказалось на миллионах, ставших в 90-е годы бомжами. Попало в беду много невинных жертв. Я знал женщину, кандидата наук, выпускницу МФТИ, бывшую начальницу лаборатории бывшего НИИ. Она продавала воблу у подземного перехода.
— С ней так безжалостно поступили?..
— Ей пришлось бомжевать. Однокомнатная хрущевка, дочь хворает, внучке нужны деньги на школу, семью тянет муж дочери. И злится на тещу – от безнадеги злой, от нищеты, тесноты, а тут еще старуха с грошой пенсией. Стал жену попрекать, та плачет. Ну, и ушла теща, чтоб хоть дочь с внучкой получше жили. Чтоб не обременять собой. У подруги ночевала, потом – дальше ниже…
Многие спиваются от общего неустройства жизни. Я знал одного такого: трезвым он писал дипломы студентам, диссертации аспирантам, и все заработанное пропивал. Мошенники выкинули его из квартиры на улицу. Радовался: не убили.
Наш бомж — не парижский клошар, не американский бродяга. Наш попал под железное колесо времени. Ему можно бы помочь.
Кто поможет человеку в мире равнодушных богатеев?
— Можно! Можно принять спасительные меры: восстановить утерянные документ