Мацуев — о Гарри Гродберге: «Не стало символа мирового органного искусства»

Великий органист умер в 87 лет

10.11.2016 в 17:52, просмотров: 10170

Гарри Гродберг в органном мире был примерно тем же, чем Зельдин в мире артистическом. Казалось, он вечен, впитав в себя все эпохи. Рождалась масса новых виртуозов, чередою шли органные фестивали, но всегда на тумбах особняком висели его афиши, причем, до самого последнего момента — в Калининграде, Твери, Казани, Иркутске... Он был первым и единственным в своем роде. И все его концерты, в отличие от прочих, шли с неизменными аншлагами. По сути, он был единственной органной суперзвездой.

Мацуев — о Гарри Гродберге: «Не стало символа мирового органного искусства»
фото: youtube.com
Гарри Гродберг

Гродберг — целая философия. Это не просто поклонник Баха и исполнитель-виртуоз. Он создавал в Советском Союзе, в России свою органную державу — давая исключительное число концертов, способствуя установке весьма продвинутых инструментов в самых разных точках страны. Для большинства молодых талантов его имя стало отправной точкой в выборе органной профессии.

Говорит Денис Мацуев:

— Он был близким другом для меня. Сложно произносить — «был». Ведь Гарри Яковлевич — рекордсмен моего фестиваля «Звезды на Байкале» в Иркутске, приезжал к нам девять раз, вот только последние года два не смог по состоянию здоровья... Гродберг — символ всего мирового органного искусства, человек-легенда. Причем, в случае с ним вообще не чувствовалась разница в возрасте. Человек тонкий и глубокий, мы были единомышленниками. Гродберг для органистов как Рихтер для пианистов. Так примерно. Глыба.

— Причем, он до последних дней играл на сцене...

— Конечно, был поразительно активен, провел рекордное количество аншлаговых концертов в зале им. Чайковского. Никто к его уровню и близко не подошел. Он эксперт как исполняемой музыки, так и установки органов по всей стране...

— В свое время входил в Органный совет при Министерстве культуры...

— Входил, да, но дело даже не в этом. Он был новатором, пропагандистом, просветителем органа во всех частях света. Столь преданных искусству людей очень мало. Сцена его лечила, сцена его спасала, когда он болел. Те минуты, когда мы с ним общались, я запомнил на всю жизнь, он мне столько интересного рассказывал и про Гольденвейзера и про Гедике, у которых он учился в консерватории. И так удивителен был их тандем — с его музой Наташей, которая всю жизнь была его ассистенткой... они не представляли жизни друг без друга. И не расставались даже на сцене. Для нашего искусства это огромная утрата, таких легенд я больше не знаю. Когда уходит друг — это самое ужасное...