Война на сцене и в фойе

Геликон открыл эксклюзивную выставку для зрителей одного спектакля

19.01.2019 в 12:52, просмотров: 5197

Опера «Трубадур» в постановке Дмитрия Бертмана идет не одна. Своеобразной увертюрой к сценическому действу становится выставка, вдохновленная режиссером. Происходит это на каждом «Трубадуре», но тема гражданской войны и религиозного противостояния неисчерпаема в принципе, и поэтому раскрывается куратором данного выставочного проекта Андреем Райкиным всегда по-новому.

Война на сцене и в фойе

На выставке - фотографии из личного архива журналиста, военного репортера Первого Канала Сергея Зенина. Его работы, сделанные в Сирии в 2016 – 2018 годах, характеризует вдумчивый взгляд. Самые страшные лики войны предстают без ложной экспрессии и надрыва. Люди на снимках – живые и непосредственные, каждый со своей историей; разбитая техника и памятники показаны с экзистенциальной глубиной; оскверненные святыни – с беспощадной достоверностью. Содержание снимков, таким образом, раскрывает нам не столько ужасы бойни на Ближнем Востоке, сколько говорит о цивилизации в целом, о ее бренности.

Смысловой центр экспозиции – тоже не о войне. Это кураторская инсталляция, которая включает в себя театральный реквизит, произведение выдающегося советского художника-керамиста Сурена Мальяна и фотографии Сергея Зенина. На фото – изувеченные христианские и мусульманские предметы культа. На полу, из груды искорёженных оркестровых пультов (это реквизит, во время подготовки выставки ни один пульт не пострадал) вырастает символ гармонии и чистого звука. Скульптуру «Камертон» окружают символы двух противоборствующих религий, каждая из которых стремится к миру и гармонии. Но суждено ли их достичь?

Еще один снимок будто бы ставит все на «паузу». Но «пауза» войны зловеща. История снимка раскрывает ее суть: перед зрителем роскошное кресло, которое стоит посреди взорванного дома – целое и невредимое. Однако «срежиссированность» кадра опровергает его автор. Съемка велась на ходу из окна автомобиля, который на огромной скорости (чтобы не обстреляли) совершал переезд из Дамаска в Дарию. Примечательно, что изысканная мебель на войне давно стала фетишем и для боевиков, и для сирийской армии. Чудом оказавшееся посреди руин барочное кресло могло служить соблазнительной приманкой и почти наверняка было заминировано.

Зритель, ожидающий спектакль в фойе, также может оценить, насколько современная кампания в Сирии перекликается с очередным крестовым походом тысячелетней давности. На стене можно прочитать хронику того времени из книги английского историка Томаса Эсбриджа и испытать полное «дежавю». «Лето 1176 года. Комбинация сдержанной военной агрессии и непрерывной пропаганды достигла цели. Гумуштегин остался у власти в Алеппо, а Саиф ад-Дин – в Мосуле.». Или вот еще - «Сентябрь 1191 года. Саладин едва сумел предотвратить опасную утечку информации, когда группа восточных христиан, путешествуя через Иудейские холмы, была схвачена и обыскана».

А напоследок выясняется, что сегодняшние события мало чем отличаются от страшных и романтичных событий оперы Джузеппе Верди. Поэтому подарком внимательному зрителю (и спектакля, и выставки) стало проявление бессмертного оперного сюжета и знакомых героев в документальных кадрах из современной Сирии. В очаровательной пулеметчице угадывается коварная цыганка, а в двух уставших бойцах – родные братья, воюющие друг против друга.


|