ГИТИС открыл летнюю школу для британских студентов

Англичане играли Пушкина и учились биомеханике Мейерхольда

13.08.2019 в 18:41, просмотров: 3004

Принято считать, что хороший профессионал учится всегда. Даже когда дипломы ровной стопкой сложены на полке, а от медалей за заслуги нет пустого места на пиджаке. Вероятно, эту теорию к себе решили применить и студенты лондонской актерской школы East15, которые специально приехали в ГИТИС постигать особенности русского психологического театра в рамках летней трехнедельной школы. Корреспондент «МК» украдкой понаблюдал за занятиями по сценическому бою и актерскому мастерству и узнал у педагогов, чем заморский студент отличается от русского.

ГИТИС открыл летнюю школу для британских студентов

На первый взгляд, пожалуй, ничем. Все та же черная униформа, негласно принятая во всех театральных вузах, горящие от вдохновения глаза и мокрые от пота лица. Когда я переступила порог продюсерского факультета ГИТИСа, в большой светлой аудитории как раз шли занятия по сценическому движению.

В группе 15 человек, в то время как в летней школе этого года аж 30 студентов (для сравнения, в предыдущие годы было 12–16 человек, и занимались они только две недели). Средний возраст — 20–26 лет. Все — артисты. Только с разных курсов и с разной подготовкой: магистры, бакалавры, только закончившие школу. Мальчиков, как водится, втрое меньше девочек (четыре юноши на одиннадцать барышень), зато один колоритнее другого: от афроамериканца до китайца.

— Вам нужно показать мне три фразы, каждая из которых станет небольшой историей, — объясняет по-русски студентам Рустам Миннибаев, старший преподаватель кафедры сценической пластики ГИТИСа. — Фраза — это движение от точки до точки. Ваше тело должно пройти несколько естественных фаз: отказ, посыл, торможение, фиксация. Все понятно?

После синхронного перевода на английский вроде все становится понятно, но биомеханика Мейерхольда, о которой они слышали еще в Лондоне, поддается не сразу. Через смех, ошибки, неизбежные столкновения друг с другом ребята начинают познавать свое тело, привыкшее на родине к четким указаниям и не знающее импровизации и воображения.

— А они спрашивают, зачем вы заставляете их выполнять эти странные упражнения типа «шаг-шаг-хлопок-хлопок»? — спрашиваю я у Рустама.

— Вообще не спрашивают. Только стараются вникнуть и сделать. Они заплатили за обучение, поэтому намеренно отрабатывают каждый вложенный фунт. В этом, кстати, их отличие от русских ребят, которые учатся по контракту. Это у нас: если я плачу — учите меня, а там: если я плачу — надо учиться.

— В недавнем интервью профессор Андрей Дрознин, гуру сцендвижения «Щуки», сказал, что почти все студенты чуть ли не физические инвалиды. Чем британцы отличаются от наших ребят в плане физподготовки?

— Они работают намного усерднее, чем наши бюджетники уж точно. Да и подготовлены англичане немного лучше, я бы сказал. Если гитисовские что-то осваивают за полгода, британцам приходится вникать за три недели — сколько они здесь и находятся.

— Чем отличается европейская программа по сцендвижению от российской?

— Подход разный. Многих наших упражнений они, например, не знают. А когда я спрашиваю у них: «Что вы здесь тогда делаете?» — отвечают, что ходят пешком под ритм или метроном. Их там затачивают под то, чтобы выполнить все точно и правильно — никакой свободы фантазии. Каждый студент должен идеально выполнять кувырок через плечо и получать за это свои «пятерочки» и «четверочки». А у нас другой подход. Ну сделал ты кувырок, даже пусть кривой — это не важно. Главное, научись применять его потом в своих работах.

Звучит несколько упрощенно, чем есть на самом деле. И студенты туманного Альбиона, кажется, успели это почувствовать на собственном опыте еще с первых дней актерского интенсива по-русски. С понедельника по пятницу они занимаются сценической пластикой по полтора часа, делают получасовой перерыв на обед и заканчивают четырехчасовым тренингом по актерскому мастерству. Поэтому когда выпадает заслуженный выходной и русские ведут гостей на балет, многие остаются в общаге учить реплики к следующему занятию.

— А ты какое животное будешь показывать? — доносится чистая английская речь из женской раздевалки.

— Сама скоро увидишь. Это будет сюрприз, — отвечает ей подруга.

Как мне позже объяснили, речь шла о традиционном упражнении-наблюдении по актерскому мастерству. А я уже перехожу из одного здания ГИТИСа в другое, оказавшись в одной из основных аудиторий с другой группой студентов. Восемь девушек в черной одежде суетливо носятся в коридоре, передавая друг другу ржаные колоски и золотистые венки. Им предстоит показать домашнее задание — этюд на тему пушкинской «Барышни-крестьянки». Стою наблюдаю, как девушки настраиваются на работу, и тут внезапно одна из них подлетает ко мне и шлепает по самому что ни на есть мягкому месту. Я обалдела, а она смутилась: «Простите! Простите! Я думала, вы тоже наша», — виновато щебечет девушка.

Студентам нужно показать свои «предчувствия». Фото: Татьяна Маслова

С этого шлепка и начинается показ. Еще в Лондоне им дали список русской литературы для ознакомления, который включал в себя пушкинские «Повести Белкина» и три рассказа Чехова. После череды занятий студентам нужно показать свои «предчувствия» — так называет этюды Татьяна Тарасова, старший преподаватель кафедры режиссуры драмы в мастерской Олега Кудряшова.

— Это такие незаконченные высказывания, как у Шекспира — «предчувствие любви сильнее, чем любовь». Пусть ребята и не знают, кто такой Евгений Онегин, они прекрасно чувствуют материал, — объяснила Тарасова.

Однако именно с письма Татьяны к Онегину юные англичанки начинают показ, причем по-русски. Причем в «Повести Белкина» легко вплетают «Онегина». Здесь они сами себе звуки просыпающегося леса, дикие птицы и даже домашние собаки. Каждая лежащая на полу с колоском в волосах могла запросто перевоплотиться в Лизу Муромскую или служанку Настю, ну и в Татьяну, само собой. Так все у них звонко и легко, что, даже когда одна из пар стала внезапно разыгрывать сценку на китайском, наблюдающие за действом педагоги не удивились. То ли классика сделала свое дело, то ли «предчувствия» совпали.