Михаил Левитин: «Хотел бы родиться заново от тех же родителей»

Художественный руководитель театра «Эрмитаж» отмечает юбилей

Художественному руководителю театра «Эрмитаж» Михаилу Левитину – 75. Счастливый человек, которому в жизни везло много раз. Во-первых, повезло родиться в Одессе. И именно у тех  родителей, у которых, по его собственному признанию, он бы хотел родиться заново.  В 13 лет, услышав по радио, как Алиса Коонен читает Блока,  написал Алисе Георгиевне письмо. Она ему ответила. Началась переписка. И тогда Левитин приехал в Москве поступать в ГИТИС, не зная ещё, что у него в Москве потом появится свой театр.

Художественный руководитель театра «Эрмитаж» отмечает юбилей

А тогда, пылкий юноша из Одессы пошел в квартиру Таирова. Это была встреча с великим театром и с 20-30-ми годами прошлого столетия, которые стали любимыми на всю жизнь. Левитину повезло в 17 лет ( он был самым молодым в этом потоке) поступить в ГИТИС на курс Юрия Завадского. Повезло поставить дипломный спектакль «О том, как господин Мокинпотт от своих злосчастий избавился» у Юрия Любимов в Театре на Таганке, что было в то время заветной, но не осуществимой  мечтой самых именитых режиссеров. Повезло получить в достаточно молодом,  даже по современным меркам, возрасте – в 35 лет -  собственный театр.  Он первым поставил на российской (тогда – советской)  сцене Даниила Хармса, и его «Хармс! Чармс! Шардам!, или Школа клоунов»  имел ошеломительный  успех, став на долгие годы его визитной карточкой. Этот спектакль помнят, пожалуй, лучше всех остальных. И потом, через каждые 19 лет он возвращается к Хармсу – через хрупкую, сыгранную на контрасте полушепота и оглушительного крика «Белую овцу» с потрясающими работами Юрия Беляева и Ирины Богдановой к пронзительному откровению в спектакле «Меня нет дома».  Левитину  повезло работать   с Любовью Полищук, Любовью Добржанской, Виктором Гвоздицким, Романом Карцевым, Александром Михайловым, Михаилом Филипповым.  Его спектакли оформляли, скорее даже были соавторами Давид Боровский, Сергей Бархин, Март Китаев. В его спектаклях звучала и звучит музыка Юлия Кима и Владимира Дашкевича.  Ему  повезло  читать свои первые рассказы Юлию Даниэлю.  Повезло найти своего читателя.  

В свои 75  Михаил Левитин – режиссер более 70 спектаклей во многих городах России и мира,  автор более 20  сборников прозы и книг о театре,  создатель многих авторских программ на телевидении, руководитель актерского курса в ГИТИСе.

- Михаил Захарович, задумываетесь о возрасте? В вашем спектакле «Эрендира и ее бабка» лейтмотивом шла тема, звучащая в песне - « Верни мне молодость, чтоб все начать сначала». А не так давно, ставя «Дон-Кихота», сказали, что пора ставить о том, что знаешь лучше всего – о возрасте. Вы его фиксируете?

- Я всегда очень внимателен к себе. Мне всегда интересно, что ждем меня в другом для меня временном измерении. Вот что-то происходит иное в тебе с возрастом– ты начинаешь прихрамывать, или лысеешь, или с головой хуже. Но ты вступаешь в период тебе неизвестный и пытаешься найти себя в нем сильного и энергичного. И находишь энергию возраста. И понимаешь, что твоя жизнь – наброски, разные наброски. Их уже много. И стремишься к новым наброскам.

- А бывают неудачи?

- Я не знаю, что такое неудачи. Я победоносен. У меня ощущение, что ко мне слетаются ангелы. Что на меня работает человечество. И нет никого, кто бы хотел мне помешать. Я рожден для счастья и готов подарить его всем остальным. Я его просто отдаю людям. 

- Мне кажется, в вашем театре все вертится вокруг 20-30 годов прошлого столетия. Что это время для вас?

- Это мое время. Мне в нем интересно. Я постоянно ищу людей оттуда – общался с Коонен, Шкловским – на так давно выпустил о нем книгу, Ритой Райт-Ковалевой. Да многими оттуда. Я – продолжатель этого времени, пожалуй, самый верный. Постоянно говорю с этими людьми. И еще одно важно – я ненавижу забвение. Особенно забвение людей талантливых, мощных, великих. Мне хочется, как Николаю Федорову, всех их воскресить. Чужая жизнь – это увлекательнейшее путешествие. Когда я писал книгу о Таирову, я прожил с ним его жизнь. Был с ним в Сумах, ел на верстаке колбасу, нес овсянку в авоське. Эти люди мне нужны живыми. И я это пишу, рассказываю и ставлю о них спектакли Мне за них больно, я хочу, чтобы они звучали и чтобы не я один их слышал. 

- А как вообще воспринимаете время? По календарю, по фактам личной биографии?

- Мое отношение ко времени полностью совпадает с обериутским. Введенский утверждал, что времени нет. Единственное, что свидетельствует о времени – точка смерти. Раз - и что-то отключилось. Что-то было, но пока это что-то есть, этого как бы и нет. Нет доказательств существования времени.

- А то, что есть ночь, день, весна, осень – это разве не время?

- Нет, это декорация.  

- А что-то в своей жизни вы хотели бы повторить в этих декорациях?

- Хотел бы родиться заново от тех же родителей.