У зрителей появилась возможность побыть Фетом

Открылась виртуальная экскурсия, посвящённая поэту

Афанасий Фет был не просто выдающимся поэтом, но и человеком, который тщательно заботился о своей репутации. Вот и пятидесятилетие литературной деятельности в 1889 году решил встретить с размахом. Этому событию посвящена значительная часть виртуальной экскурсии по выставке «Быть Фетом», которую организовал Государственный музей истории российской литературы имени Даля. Экскурсоводом по виртуальной выставке выступила научный сотрудник Дома-музея Лермонтова Кристина Сарычева. Она рассказала, что ели, пили и под что танцевали гости Фета, какую роль в чествовании поэта сыграла Софья Андреевна Толстая и почему её великий муж крайне неодобрительно отзывался о празднестве. Ответы на эти и другие вопросы узнал корреспондент «МК».

 Открылась виртуальная экскурсия, посвящённая поэту

Зритель оказывается в сумрачной комнате, декорации которой представляют собой своеобразную игру света и тени. Преображает это холодное пространство поэзия Фета. Звучат его строки:

На стоге сена ночью южной

Лицом ко тверди я лежал,

И хор светил, живой и дружный,

Кругом раскинувшись, дрожал.

Земля, как смутный сон немая,

Безвестно уносилась прочь,

И я, как первый житель рая,

Один в лицо увидел ночь.

Слышен шум дождя.

«Фета пасмурная погода раздражала, наводила на него скуку, нетерпеливое ожидание, когда это всё закончится, желание перенестись в другое пространство, где начинается движение, — объясняет Кристина Сарычева. — Поэт писал:

Непогода — осень — куришь,

Куришь — все как будто мало.

Хоть читал бы — только чтенье

Подвигается так вяло».

И всё же из сумрачной комнаты путь ведёт в другую, наполненную небесным светом. Эта комната не только светлее предыдущей, но и просторнее, а её антураж составляют кубы, каждый из которых представляет отдельный период в жизни и творчестве Фета.

Главным же становится следующий зал. Он буквально заставлен предметами интерьера. Тут и бюро, и часы. На стенах – фотографии самого Фета, его жены Марии Петровны, поэтов и писателей, среди которых редактор его стихов Иван Тургенев и приятель Яков Полонский. Именно здесь Кристина Сарычева обращается к юбилею литературной деятельности Фета, который тот неслучайно решил отпраздновать в 1889 году. Однако, когда точно началась его поэтическая карьера, до сих пор неизвестно.

- Сам Фет утверждал, что в 1839 году через историка Михаила Погодина передал тетрадку своих стихов Гоголю, а тот сообщил Погодину, что молодой поэт «несомненное дарование». Однако нет достоверных сведений, что существовала эта жёлтая тетрадка, переданная Гоголю, с которым Фет не был напрямую знаком. Его, похоже, дразнили литературные юбилеи коллег по поэтическому цеху – Майкова и Полонского, которые те уже успели отпраздновать. Фет чувствовал себя глубоко пожилым человеком, чей жизненный путь подходит к концу, и ему важно было получить признание.

Интересно, что готовиться к юбилею Фету помогала супруга Льва Толстого Софья Андреевна. Именно она настояла, чтобы торжества прошли в два дня — 28 и 29 января, в день памяти Пушкина, соотнесение с которым было лестно для Фета. Усердие Софьи Андреевны вызывало сильное недовольство её великого мужа. Лев Николаевич, конечно, поздравил поэта и даже на короткое время заглянул на праздничный приём, но остался в крайнем раздражении, записав: «Пошел к Фету. Там обед. Ужасно все глупы. Наелись, напились и поют. Даже гадко. И думать нечего прошибить».

Впрочем, столь резкий отзыв Толстого не омрачил пышность действа, первый акт которого прошёл в доме Фета на Плющихе. На празднике присутствовали члены императорской семьи, поздравительные телеграммы пришли от офицеров лейб-гвардии Его Величества уланского полка, в котором некогда служил поэт, а также от начальника Московской губернии князя Голицына, графа Голенищева-Кутузова и многих других. Вечер закончился исполнением песен Малашкина. Многие посвящали Фету стихи. Пожалуй, наиболее пронзительные из них принадлежат Полонскому:

Гений поэзии видел в стихах его правды мерцание,

Капли, где солнце своим отраженным лучом

Нам говорило: «Я солнце!» И пусть гений знания

С вечно пытливым умом, уходя в отрицание,

Мимо проходит! — наш Фет русскому сердцу знаком…

Ещё более масштабными вышли чествования поэта на следующий день, 29 января.

«Фет вместе с супругой Марией Петровной входил в зал Эрмитажа под «Юбилейный марш» Баха. Зала была украшена лавровыми деревьями и другими растениями. На столе перед Фетом и его женой было плато из цветов, из которого Фет дарил всем желающим по цветку. Первый тост был произнесён за здоровье императора и исполнен гимн «Боже, Царя храни» — писал Борис Садовской, работавший в 1910-е годы над биографией Фета.

Однако особый интерес представляет меню юбилейных торжеств, которое можно увидеть на виртуальной экскурсии. Меню Фет тщательно составлял вместе с Софьей Андреевной. Оно состоит из блюд, которые подавались гостям, и музыкальной программы. На обложке изображена муза с лирой и инициалами А.Ф. Чем же потчевал великий поэт своих гостей?

-   Суп Шоссер — охотничий суп, который готовится на основе куриных крыльев или грудки с добавлением томатной пасты, масла и бульона.

-    Прентаньер — легкий овощной суп из зелени.

-   Пирожки.

-    Судак в белом вине.

-     Салат.

-    Горошек по-французски.

-    Филе Ренессанс, которое готовится из говядины с винным соусом. Отсюда соус Мадера из испанского вина, который подавался вместе с этим блюдом.

-   Рябчик, пулярды (откормленные курицы).

-  Парфе из мандаринов — холодный десерт на основе сливок с фруктами.

Что до музыкальной программы, то она была в высшей степени торжественная, начиная с «Юбилейного марша» Баха, увертюры из оперы Буальдьё «Белая Дама» и заканчивая менуэтом и вальсами. Фет почувствовал, что обрёл подлинное признание, и через год вышли его «Воспоминания»:

«Мне бы следовало закончить свои воспоминания юбилейными днями 28 и 29 января 1889 года. Но об этом так много было говорено в разных изданиях, что я не надеюсь сообщить по этому случаю что-либо новое читателю, который и без того может счесть мои воспоминания слишком подробными».

Из пышного зала, напоминающего о шумном юбилее, экскурсия перемещается в пространство, состоящее из писем, листов дневников и других документов, раскрывающих неожиданные факты о поэте и его современниках. Например, свидетельство, что Толстой сшил Фету пару ботинок, или письмо Чернышевского с каторги сыновьям, в котором он ругает Фета, утверждая, что такое стихотворение, как “Шёпот. Робкое дыхание” «могла написать и лошадь». До этого сам Фет резко осуждал в печати роман Чернышевского «Что делать?», когда автор уже находился в заключении.

Финальным аккордом виртуальной экскурсии становится тёмный коридор, наполненный дыханием.

- Фет испытывал проблемы с дыханием и свои мучения переносил в стихи — говорит Кристина Сарычева. – Считается, что, задыхаясь, Фет и ушёл из жизни. Есть версия, что он покончил с собой, потому что не мог выносить боли. Но по пока это только версия. Тайна смерти Фета — одна из загадок его существования, как и тайна рождения.

На будущей выставке «Быть Фетом» представят более 40 подлинных документов – свидетельств частной, дружеской и деловой жизни Фета – из Государственной Третьяковской галереи, отдела рукописей РГБ, РГАЛИ, Государственного музея Льва Толстого.