Из досье «МК»: «Слово о полку́ Игореве» (полное название «Слово о походе Игореве, Игоря, сына Святославова, внука Олегова») — памятник литературы Древней Руси, поэма, написанная, судя по всему по горячим следам, и рассказывающая о неудачном походе русских князей во главе с Игорем Святославичем Новгород-Северским на половцев в 1185 году.
Текст «Слова», включённый в рукописный сборник XVI века, был случайно обнаружен только в конце XVIII века А. И. Мусиным-Пушкиным, а первая публикация его состоялась в 1800 году. При этом рукопись погибла, вскоре после публикации, и это наряду с уникальностью «Слова» стало поводом для гипотез о литературной мистификации. Однако в современной науке подлинность этого произведения не подвергается сомнению.
Надо сказать, что «Слово о полку Игореве» повлияло на творчество Гоголя, Блока, Есенина и многих других поэтов и писателей, легло в основу ряда картин (в том числе В. М. Васнецова и В. Г. Перова), и музыкальных произведений. Самое известное — опера Бородина «Князь Игорь». Но одним их самых уникальных балетных творений второй половины XX века является балет «Ярославна», поставленный хореографом Олегом Виноградовым в 1974 году на музыку ученика Шостаковича Бориса Тищенко в Малом (ныне Михайловский) оперном театре в Ленинграде.
Виноградов выступивший в своем балете не только, как хореограф, но и как сценарист, а также художник спектакля, пригласил на постановку знаменитого руководителя Театра на Таганке режиссера Юрия Любимова. Спектакль по тем временам был смелым, новаторским, значительно расширявшим границы классического балета и представлял собой смешение самого балета, пантомимы и хорового пения.
По цензурным соображениям композитор был вынужден отказаться от первоначального названия своего сочинения – «Затмение», отражающий трагический взгляд автора на историческую ситуацию того времени, когда затмение разума руководителей Руси, выразившегося в княжеской усобице, стало одной из первопричин закабаления страны при вскоре последовавшем татаро-монгольском нашествии.
«Больше всего нареканий городского худсовета вызывал тогда финал спектакля. Постепенно, незаметно для глаз, задник в глубине сцены, на котором были письмена «Слова», тлел и к концу почти весь выгорал. Несколько строк оставалось на самом верху. На фоне истлевшего внизу «листа Слова» появлялась орда (женский кордебалет), сливаясь по цвету костюмов с черно-коричневой гарью задника, и мелко топотала пуантами» - свидетельствует очевидец премьерных показов спектакля.
Спектакль попытались тогда запретить, но за него заступились и крупнейший специалист по «Слову о полку Игореве» академик Дмитрий Лихачёв, являвшийся консультантом постановки, и актер Кирилл Лавров, а главное сам Дмитрий Дмитриевич Шостакович, чей авторитет был непререкаем. Выдержав 120 показов, спектакль побывал даже на гастролях на знаменитом Авиньонском театральном фестивале, а несколько лет спустя перенесен в Новосибирский театр оперы и балета.
Этот уникальный спектакль так и остался в истории театра. Но интерес к партитуре Бориса Тищенко особенно возрос в последнее время. Через сорок лет после постановки Виноградова в 2017 году в Мариинском театре к «Ярославне» Тищенко обратился хореограф Владимир Варнава, а спустя 6 лет после него, в качестве первой постановки после своего возвращения в театр «Ярославну» выбрал и Алексей Мирошниченко.
- Перед нами композитор высокого таланта, глубины, культуры и образованности. Его музыка образная, чувственная, и при этом очень сложная и для оркестра, и для балета. Но другой к этому литературному первоисточнику я не могу представить, как невозможно представить себе в другом звучании «Лебединое озеро» или «Щелкунчик», - говорит Алексей Мирошниченко.
Особую роль в партитуре Тищенко имеет хор, расположившийся в соседних со сценой ложах бенуара с левой и с правой стороны, и поющий на старославянском подлинный текст «Слова о полку Игореве». А в режиссерской интерпретации Мирошниченко и музыкального руководителя постановки, дирижера Артема Абашева он уподобляется хору в древнегреческой трагедии, как бы комментирующему события, происходящие на сцене. А в особо трагические моменты, похожему на плачь русских плачей-воплениц, оплакивающих не только убитых на поле брани, но и разоренную губительной междоусобицей, погорелую Русь.
«Хожу по Руси… И в Кирилловом был… и в Ферапонтовом побывал… А путь-то по каналу монастырскому как предивен! А башни монастырские! Отлетает Русь, отлетает. Сынок…Отлетает… Вот и спешу походить-поездить последнее материно благословение и последний вздох Руси принять. А ты? Неужели и фресок Дионисия не видал? Как же можно?» – вспомнились мне после просмотра балета слова великого русского поэта XX века, старшего друга, «пестуна», учителя, наставника, «сопостника и сомысленника» Сергея Есенина в поэзии, крупнейшего знатока древнерусского искусства Николая Клюева, обращенные к своему собеседнику почти сто лет назад.
Не смотря на пессимизм Клюева, одной из сложнейших и таинственнейших фигур русской поэзии, не отлетела Русь, сбереглась, и авторы нового прочтения балета Тищенко не просто побывали в Феропонтовом монастыре, но и фрески древнерусского иконописца Дионисия, как признается один из создателей балета художник по костюмам Татьяна Ногиннова, послужили для неё основным источником вдохновения.
И если спектакль Виноградова-Любимова был оформлен как отображенные на заднике «древлие» рукописи «Слова о полку Игореве», то в спектакле Мирошниченко художник-постановщик Альона Пикалова за основу оформления взяла «фактуру простой грубоватой ткани, льняного полотна». «Занавес - это полотно, сплетенное из нитей-полотен. Как если бы мы смотрели на ткань через микроскоп и видели, как она сделана. Наше полотно проходит несколько трансформаций по ходу действия спектакля: от чистого и нового до разорванного и обгоревшего», и тоже напоминает «древлюю» рукопись, памятную нам по спектаклю-предшественнику.
Фактура оформления «Ярославны» - дерево, лён, холсты, которые как раз и изготавливаются из различных тканных материалов, таких как лён.
- На Руси холст считался проводником в мир мёртвых. Когда умирал человек, в окно выстилали холстину, чтобы по ней душа покойного могла прийти поесть; также холстиной оборачивали гроб и хомут лошади в похоронной процессии. Почему покойного наряжали в новую чистую холстину? Потому что ему предстояла новая жизнь, но уже в другом мире» - гпоясняет хореограф Алексей Мирошниченко, в процессе постановки «перелопативший» огромный объем литературы связанный с жизнью в древней Руси, её обычаями и традициями.
Даже либретто писано Алексеем Мирошниченко в стиле древнерусских летописей, с включенными цитатами из «Слова» и других «древлих» источников.
Многие сцены балета у хореографа даются, кинематографическим крупным планом, когда зрителю показываются эти обряды и обычаи во всей