Дягилева вспомнили в Большом театре

Столетию знаменитых «Сезонов» посвятили гала-концерт…

31.05.2009 в 16:11, просмотров: 2392

К широко отмечаемому во всем мире юбилею русских балетных сезонов, которыми ровно сто лет назад Сергей Дягилев ошарашил сначала Париж, а потом и всю остальную культурную Европу, приобщился и Большой театр. Неожиданно объявленный и ранее видимо не планировавшийся "Дягилев - гала" стал первым удачным креативным проектом нового худрука балета Большого Юрия Бурлаки. Ещё бы, организовать в рамках гала-концерта, пусть и мини-гастроли сразу двух крупнейших балетных театров (Парижской оперы и Пермского театра оперы и балета) не всякому под силу.

А к дягилевским сезонам Большой имеет отношение самое непосредственное. После того как в 1914 году выпускник московской балетной школы и артист Большого театра Леонид Мясин занял вакантное, после скандального разрыва с Нижинским, место дягилевского фаворита, в Париж стали стягиваться и основные московские балетные силы. Танцовщики из Москвы потеснили питерцев, до того почти безраздельных хозяев труппы и стали гораздо заметнее; а знаменитый хореограф Большого театра Александр Горский даже был приглашен ставить балет Черепнина "Маска красной смерти". Этому событию помешала война. Тем не менее, сам Мясин, став звездой и главным хореографом дягилевской антрепризы, создал для труппы множество балетов. Самый известный из них, оформленный Пабло Пикассо балет "Треуголка", вместе с другими мясинскими балетами ("Предзнаменование" и "Парижское веселье") - стал одним из успешных балетных проектов правления Ратманского. Однако проект в своём первозданном виде собирается в Большом, к сожалению, крайне редко. Вот новоиспеченный худрук и нашел повод преподнести "Треуголку" в исполнении артистов Большого в качестве сюрприза к столетнему юбилею самой известной в мире балетной антрепризы.

К подбору программы Бурлака отнесся со свойственной ему серьёзностью. Тут возобладал исторический подход. Помимо второго отделения, отвечавшего за "мясинский" период дягилевского балета, первое отделение посвятили Фокину и Нижинскому. Специально приглашенный по этому случаю на гастроль Пермский театр оперы и балета показал только-только презентованные на закончившемся у них на днях фестивале "Дягилевские сезоны" "Половецкие пляски" и "Видение розы". Первый из этих фокинских балетов собственно и поверг в шок культурную европейскую элиту в 1909 году своей восточной необузданностью. Можно только представить от чего сносило крышу у утонченных французских эстетов, когда они видели несущуюся с луками и стрелами необузданную толпу полуголых мужиков. Пермский театр предстал в этой картине во всей красе, задействовав в массовом танце чуть ли не всю труппу. "Видение розы" впервые явленное миру в Монте-Карло в 1911 году в исполнении бога танца Вацлава Нижинского до сих пор остается символом и эмблемой дягилевских русских сезонов. Станцевав именно эту партию 26 сентября 1917 года на гастролях в Южной Америке, Нижинский вскоре неизлечимо психически заболел. То было последнее выступление "бога танца" на сцене. На гала-концерте роль "призрака розы" и "бога танца" примерил на себя молодой пермский премьер Роберт Габдуллин. Кошачья пластика, бесшумные прыжки и весь образ, напоминающий юного Нуреева, произвели на публику сильное впечатление.

На закуску же оставили балет Джорджа Баланчина "Аполлон", представленный солистами Парижской оперы. Они оказались ответственны за последний период дягилевской антрепризы. Будущий основоположник американского балета, а в 1928 году пока ещё не так давно открытое Дягилевым молодое дарование ставил балет на последнего любимца легендарного импресарио Сержа Лифаря. Выбор Бурлаки оказался безошибочен. Ведь Париж - и стал тем местом, где Дягилев совершил свою эстетическую революцию. И если Баланчин оказал огромное влияние на Америку, то с Мясиным и Лифарем связаны пути развития европейского балета. Солисты Парижской оперы вполне оправдали возложенную на них миссию. И сам Аполлон - Эрве Моро, и его музы - Дороте Жильбер, Эмили Козетт и этуаль Оперы Мари-Аньес Жилло, удивляли красотой выверенных поз и холодновато-совершенной академичностью франзуской школы. Все это и обеспечило французам сумасшедший успех у русской публики.