Примечательно, что польская культура в стенах ГМИИ была представлена регулярно, но только музыкой (например, Шопен в исполнении Рихтера), а не живописью. Спустя много лет более ста работ из 14 крупнейших музеев Польши приехали в Москву. Выставка “Символ и форма” отражает небольшой, но насыщенный период с 1880 по 1939 год.
— Символисты говорили о мечтах и загадочных сновидениях. Затем грянула война, и все изменилось. Появляется “бунтарское” поколение, экспрессия бьет через край. В 30-е годы символизм возвращается. Это как заколдованный круг, который совершают польские творцы. И современные художники все чаще обращаются к языку символов, — говорит инициатор выставки Дорота Фольга-Янушевска. — На рубеже веков художники могли творить в одном маленьком городке, например, Закопане, но их творчество очень различно. Одни по духу ближе к Парижу, другие — к московской школе.
Закопане — уютный, почти сказочный городок близ Кракова. Угрюмые карпатские аборигены — гуралы — до сих пор водят по улицам города своих мохнатых гуральских лошадей и молятся одной из главных православных икон — “Матке Боске Ченстоховской”. Художник из Закопане Казимеж Сихульский в форме плакатной карикатуры рисует актера и режиссера, любимца публики Людвика Сольского. Его земляк Рафаил Мальчевский оставил свой идиллический городок и ударился в промышленный пейзаж. Его “Трубопровод в поле” 1938 года — вещь абсолютно трансцендентальная, однако некоторые критики умудрились обозвать художника конъюнктурщиком.
За сорок лет до этого, в 1898 году, культовая картина “Земля” Фердинанда Рущица вдохновила поэтов Леопольда Стаффа и Артура Оппмана. Они были поражены реалистическим пафосом этой картины: вспаханная земля как могучая стихия, а над ней — бескрайние груды облаков. Через семь лет на знаменитое полотно “Земля” возник ироничный парафраз Бертольда Войтековича. Его грустный клоун меланхолично плетется за плугом, который тянет хрупкая деревянная лошадка.
Соседство двух картин действует ошеломляюще.
