— О лабиринте перформансов судачит вся Москва. И все же, как он будет выглядеть?
— Я сам еще до конца не знаю. Но пространство помогли организовать экстрасенсы. Они помогли организовать сакральное пространство, основываясь только на свойствах самого пространства.
— То есть хронология, от 70-х к 90-м, не будет соблюдаться в этой арт-реконструкции?
— Многие перформансы поставлены примерно в одно время, многие сложные. И тогда появилась идея, как построить лабиринт, и понимание, что он значит в данное время в данном пространстве Москвы. Было предложено выстроить перформансы исходя из того, как они будут воздействовать на зрителя, это ведь ряд мини-событий! В лабиринте человек встречается с собой, обнаруживает себя в толпе бесконечно говорящих голосов...
— Долго репетируете?
— Проект делается почти полгода. Решили взять пространство подчеркнуто не храмовое. И вдруг нам предлагают магазин. Огромное неоформленное пространство, серые потолки, трубы. Это верхние этажи, они еще неотделанные. При всей масштабности проект виделся легким. Я работаю бесплатно. Однако есть забавная штука: мы часто снимаем перформансы, для которых нужен определенный антураж: валенки, шапки, телогрейки. И антураж мы берем в магазинах. Если валенки, то со стразами, расшитые. В тенях этого не видно.
— Какие перформансы было сложнее всего восстановить?
— Сложным оказался перформанс художника Андрея Хлобыстина “Не пилите сук, на котором сидите”. Там нужно было построить дерево и сделать сук. И каждый раз человек прыгал раньше, чем ломался сук. И пилить долго, потому что тонкая доска не удержит человека. Мне понравился перформанс Толика Осмоловского. Для этого перформанса пришлось сделать из коробки огромную голову Маяковского, найти человека, который был бы похож на Толика двадцать лет назад. Долго голову строили, прилаживали. А потом человек заходит, из мира искусства, и видит эту тень на памятнике, и он: “А... Осмоловский”.
— Какова финальная точка действа?
— ЦУМ большой, там много входов. А выход будет скорее всего один. Финальная точка — тот катарсис, который может произойти в любом месте. Но мы на него очень рассчитываем. Мы пытаемся быть максимально строгими, документальными. Мы представляем зрителю, что такое русский перформанс. Но главная особенность русского перформанса в том, что никогда нельзя предугадать, чем он закончится.
