Паулс — Резник: черно-белый ренессанс

Отчего Пугачева превратилась в музыкальное привидение?

18.04.2010 в 18:55, просмотров: 9294
Паулс — Резник: черно-белый ренессанс
Год назад “МК” впервые сообщил об эпохальных планах величайших хитмейкеров вновь объединить свои блестящие таланты в единый творческий союз. И вот свершилось — композитор Раймонд Паулс и поэт Илья Резник, 20 лет назад размашисто вписавшие своими перьями золотую страницу в музыкальную историю, не только “тряхнули стариной”, но и представили на суд публики с дюжину новых работ на грандиозном концерте “Два маэстро. Возвращение легенды”.

 Рассуждать, насколько два гранда не обманули ожиданий публики, было бы верхом неучтивости. Правильнее начать с обратного — насколько публика не обманула ожиданий признанных гениев. Шеститысячный зал был забит до отказа, а появление Паулса и Резника было встречено несмолкающей овацией и вставанием. Такой же овацией спустя три с половиной часа зрители провожали любимцев.  

Два маэстро, словно два библейских ангела — в черном и белом. Впрочем, они символизировали не страсти “Божественной комедии” Данте, а ту самую метафизическую материю, что называется “музыкой”, рождаемой в муках и страстях на черных и белых клавишах чудодейственного рояля. Рояли на сцене, соответственно, тоже были белым и черным, что придавало драматургии образов законченное совершенство. Зрителям оставалось лишь раствориться в волшебных звуках музыки и стихотворных рифмах поэта.  

Предметом особой гордости авторов стала премьера “мини-мюзикла” на 15 минут “Мой Париж. Четыре времени любви” в чувственном и эмоциональном исполнении Тамары Гвердцители. Все премьеры прошли уверенную приемку зрительским “ОТК”. Целая обойма звезд эстрады, рассыпаясь в комплиментах и превосходных эпитетах в адрес маэстро, с трепетом и волнением исполняла их песни — и старые, и новые. Было видно, что даже звезды — Повалий с Распутиной, Киркоров с Леонтьевым, Буланова с Малининым и все остальные — соскучились по новым хорошим песням от Паулса и Резника. И только Лайма Вайкуле предпочла остаться в добром прошлом, но, как всегда, была шикарна, мяукала сексапильным баском “Еще не вечер”.  

Почтенный возраст бенефициантов тем временем не мешал им проказничать. Надо иметь хорошее чувство юмора, чтобы придумать для Бориса Моисеева песню “Я отстал от стаи” в стиле хард-рока. Боря добросовестно прохрипел вирш, переходя временами на художественное шипение и кряхтение, а по завершении смертельного номера победным взглядом испепелил музыкантов коллектива Аллы Пугачевой “Рецитал”. По лицам старых рокеров пробежали блаженные улыбки.  

Сама же Алла, в отличие от Бори, “отстала от стаи” не понарошку, а буквально. Ее у Паулса с Резником так и не увидели... Накануне г-жа Пугачева уплыла с Галкиным на речном трамвайчике праздновать день рождения. “Приплыла уж, наверное?!” — гадали зрители, как Надюха из фильма “Любовь и голуби”, но Аллы и след простыл. Вместо нее и вместо Галкина публику веселил Юрий Гальцев в рыжем парике, выводя с гротесковыми ужимками “Эй вы там, наверху”. А дальше Алла превратилась в большое музыкальное привидение — словно в старом мультике, где Карлсон в балахоне на чердаке пугал воришек разными голосами. Таисия Повалий зазвучала в “Старинных часах”, Маша Распутина лихо затянула “Ты и я, мы оба правы”, Киркоров переделал “Без меня тебе, любимый мой” от мужского лица и надрывно заголосил “Без тебя, моя любимая…”. Алле, видать, сильно икалось…  

И только монументальный Иосиф Кобзон не спел ничего ни из Пугачевой, ни из Паулса с Резником. Чинно пропев эпохальную балладу Фрэнка Синатры My Way, Иосиф Давыдович примирил всех со всеми и только подчеркнул уникальность момента — возвращения легенды, воссоединения гениальных маэстро, чей труд и долгий путь в искусстве украсил музыку и нашу жизнь восхитительными и бессмертными шедеврами.