Не ищите скандальности, глянца, танца на костях. Уместнее вспомнить военную и деревенскую прозу ХХ века.
— Андрей, сами вы кому бы вручили “Нацбест” из современных писателей?
— Само название означает “книга, которая лучше всего продается”. А объективно лучше всех нас продается Людмила Улицкая.
— А вы хорошо продаетесь?
— Неплохо. Первый тираж “Степных богов” продали за недели три. 15 000 экземпляров. Но эти премии для рядового читателя никакого значения не имеют, он их не знает. Вот моя мама — человек с высшим образованием — не знает писателя Маканина. А он недавно получил “Большую книгу”. Значит, информационные ресурсы этих премий недостаточны. А премии существуют для литературного круга, чтобы писатели потусовались, водки попили.
— Вы хорошо сказали на вручении: “это не моя победа, это общая победа в великой войне”. Что заставило вас написать роман не об офисах, не о деньгах, не триллер, а историю деревенского мальчишки Петьки, которого жизнь сталкивает с пленным японцем у восточной границы СССР?
— Рассказы моего деда. Он воевал против японской императорской армии, будучи тогда вдвое моложе меня нынешнего, ему был 21 год. И ощущение, что я старше своего деда — а опыта у него гораздо больше, — заставило меня писать с уважением и любовью. Вот год назад открыли архивы погибших в войне. Я вбил фамилию Геласимов — посмотреть, может, найду родственников или однофамильцев. И я нашел Василия Геласимова. Он родом из Читинской области — оттуда все Геласимовы. Возраст — 21 год. Место гибели — Берлин. Дата гибели — 9 мая 1945 года. Место захоронения — безымянный квартал. Эта формулировка меня просто убила. Я обязательно назову так следующий роман — “Безымянный квартал”.
— Вы относите себя к какому-нибудь направлению, стилю?
— К направлению “нормальная русская литература”. Для нормальных, адекватных людей. Осточертел этот гламур, который создан, чтобы зарабатывать деньги. А людям нужна живая литература. Режиссер Питер Брук говорил: “Есть живой театр, есть мертвый театр”. У меня живой. Я играл в мертвом театре — я окончил ГИТИС, я режиссер по образованию. В этом театре все было мертвое, актеры выходили, что-то говорили, все это было неправдой. Такую же литературу мы имеем последние 10—15 лет. Я надеюсь, что этот гламур вообще заглохнет. Постмодернизм просто достал. Нужно адекватное, внятное, простое. Понятные человеческие ценности.
— Роман должен бы быть стилизацией — деревенская речь, да еще и 60 лет назад. А получились не акунинские стилизации, а настоящее, живое. Как?
— Никак. Была органика — это самое главное. Я просто дышал в этом ритме. Надо просто быть собой, себе не врать.
Кстати, о Владимире Маканине. “Нацбест” в этом году ступил на новую земляничную поляну — “Живой журнал”. Блоггеры в течение полугода выдвигали свои любимые книги, вышедшие в 2008 году, а также голосовали за лучшую книгу из шорт-листа “Нацбеста” и за худшую книгу года. Ни один из “ЖЖ”-номинантов в шорт-лист не вошел. А вот лучшей книгой блоггеры сочли не “Степных богов”, а “Тайную жизнь петербургских памятников” Сергея Носова. Что до худшей книги года, то это натуральный скандал. Интернет-юзеры назвали не что иное, как “Асан” Владимира Маканина. Тот самый роман о чеченской войне, благодаря которому Маканин стал победителем “Большой книги”… Встает вопрос о полнейшей разобщенности между читательской публикой и высокой критикой. В конце концов, а судьи кто?
