Феноменальный успех второй “Иронии” ($35 миллионов кассовых сборов, 8-е место в мировом кинопрокате) — удобный повод вспомнить “Иронию” первую. Понять, за что мы ее любили, и забыть о ней навсегда.
Фильмы — новый и ветхий
Продолжение оказалось прибыльным предприятием. Ругать его поздно — зрители уже заплатили, и, судя по отзывам, многим понравилось. Весь навар подсчитают, продав DVD и рекламу в телеверсии, но это еще не скоро, годика через два. К тому времени падишах умрет, ишак сдохнет, а Бекмамбетов сварганит новый проект под короткие деньги первого уик-энда.
Никто не считал, как успех новой “Иронии” повлиял на продажи дисков с “Иронией” ветхой — рязановской. Я, например, купил, и продавец сказал, что берут хорошо, пришлось везти диски со склада. Нечто подобное творилось в книжных магазинах с выходом сериала “Идиот”. Вдруг стали покупать Достоевского — с Мироновым на обложке классик проскакивает со свистом.
Я пересмотрел каноническую версию широко закрытыми глазами зрителя XXI века, мудрого, искушенного, знающего концовки всех советских сказок — от “Коммуниста” до “Иронии судьбы”. Не надо ругать Бекмамбетова. Он не убивал мечту, просто похоронил устаревший рязановский фильм, давно выполнивший свою высокую задачу. Судя по заключительным титрам, похоронили с почестями. Помянем.
Приключение в новостройках
Раньше я думал — дело в сценарии. Что сказочник Рязанов (ох, неспроста он снял “Андерсена”) разглядел волшебный сюжет в стандартных советских Черемушках, в одинаковых названиях улиц — 1-я Парковая, 2-я Индустриальная, 3-я Строителей. Что рязановский фильм — комедия ошибок. Но на трюке, на фокусе, на недоразумении шедевр не построишь. Шедевру нужен фундамент, то есть глубина. Поясню на примере.
Сорок с лишним лет назад к редактору “Нового мира” Александру Твардовскому пришел начинающий писатель Георгий Владимов с юмористическим рассказом о собаке. Сюжет такой — Сталин умер, заключенных выпустили из лагерей, конвойные овчарки превратились в бродячих. И вот на Колыму приезжает вольная советская молодежь, человек двести, возводить комсомольскую стройку. От вокзала идут толпой с песнями да прибаутками, а бывшие служебные псы, решив звериным умом, что вернулись прежние времена, сбегаются с окрестных помоек, окружают эту веселую ораву и гонят ее в зону, клыками и рыком блюдя зэковский строй, как учили — в колонну по пять. Такая вот комедия ошибок. Твардовский, однако, не рассмеялся. У собаки, сказал он Владимову, своя трагедия, а вы сделали из нее полицейское дерьмо. Рассказ забраковал, велел переделать. Владимов послушно переписал. Так появился “Верный Руслан” — пронзительная, великая повесть о долге и смерти.
Вот и рязановский фильм не о приключениях пьяного москвича в питерских новостройках. А главный его посыл скрывается в саундтреке. Послушаем.
Для холостяцкого просмотра
Новый год — праздник семейный. И Рязанов придумал сказку о рождении идеальной интеллигентной семьи. О союзе врача и учительницы, любителей поэзии. О браке по любви, из духовной и физической близости, а не по расчету и дедлайну. О том, что счастье возможно и в 36. И о том, в частности, что семья важнее тусовки и безответственного прикладного секса. Об этих приоритетах первый трек на начальных титрах — “Со мною вот что происходит”. А смысл второй песни на эту тему “Если у вас нет собаки” вообще однозначен — не заимел близких, значит, и не жил. И прочитанная на два голоса “Баллада о прокуренном вагоне” внятна, как плакат: “С любимыми не расставайтесь”. И “Я спросил у ясеня…” на заключительных титрах. Раньше, слушая эту песню, я сочувствовал тому, кого бросили. А теперь думаю: так ему и надо. Знаете, почему любимая ушла от него к другому? Потому что, пока он метался в парке от дерева к дереву, тот, другой, просто сделал девушке предложение.
На стороне семьи в фильме играют две мудрые мамы — персонажи, без сомнения, положительные. А тусовку представляют злодеи. Вроде женатые, но, по сути, те же инфантильные холостяки. Один так напился, что не полетел к жене в Ленинград. Да и двое других, вместо того чтобы проводить новогодний вечер с женами и детьми, наряжать елку, выносить мусор, болтаются по баням и аэропортам. И знаете, чью водку они выжрали? Персонаж Буркова, доставая из портфеля третью бутылку, сообщает: “Жена велела взять для гостей!” Не думаю, что соавтор сценария Эльдар Рязанов вставил эту реплику без злого умысла. Эти герои ему явно противны, но в новогодней комедии даже негодяй обязан быть обаятельным.
Однако из социального посыла волшебство не возникнет. Слушаем дальше.
Мюзикл Таривердиева
Музыкальные номера подобраны и расположены точно. “Никого не будет в доме” — первая робкая попытка Лукашина разрушить свое холостяцкое одиночество. “По улице моей который год” — “ария” Нади с исчерпывающей информацией, как в анкете: тут и про дурковатых подруг, и про отсутствие мужчины, и даже про высшее образование, о чем свидетельствуют метафорические циркуль и библиотека. “На Тихорецкую состав отправится” — про то же самое, но с матросом вместо циркуля, чтоб зритель не заскучал. “Мне нравится, что вы больны не мной” — демонстрация взаимного чувства. И, наконец, “Хочу у зеркала, где муть…” — прощание, песня на посошок.
Единственный серьезный монолог в фильме произносит под душем пьяный Ипполит. А Надя и Женя всю дорогу болтают ни о чем, если не считать пафосного советского диалога о важности профессий учителя и врача. А когда герои хотят сказать что-то важное — они берут гитару. Всерьез общаются только песнями. И это общение достигает высшего напряжения в закадровой декламации на два голоса баллады Александра Кочеткова. Да это мюзикл, господа! Великий советский мюзикл. Композитор Микаэл Таривердиев, либреттисты Эмиль Брагинский и Эльдар Рязанов.
Исполнители Алла Пугачева и Сергей Никитин. Поэтому мы и смотрели его 30 лет подряд. Музыка вообще не стареет. Уже нет города по имени Ленинград, дисковых телефонов и польского гарнитура. Все, что мы видим, — из прошлой жизни. Кроме музыки. Тут не сиквел нужен, а ремейк. С новым сценарием и прежним саундтреком. Но, видимо, Эрнст уже наигрался в “Старые песни о главном”.
Антология Рязанова
Новая “Ирония” пока никак не связана со своей предшественницей. Эти картины с одинаковым названием еще долго не пересекутся в пространстве. Фильм Рязанова изначально телевизионный, а фильм Бекмамбетова не выйдет ни по телевизору, ни на DVD, пока скаредно не соберет всю кассу. Ожидаемые 6 миллионов зрителей — огромная цифра для кинотеатров. А для телевизора пустяк, статистическая погрешность. Именно благодаря своему изначальному расчету на телевизионную аудиторию, благодаря этой демократичности фильм Рязанова 30 лет назад сыграл колоссальную просветительскую роль. И в этом с ним не сравнится никакой сиквел — хоть Бекмамбетова, хоть самого Спилберга. Не знаю, как у вас в Москве, а у нас, в селе Кременкуль Челябинской области, в 1975 году не знали ни Марину Цветаеву, ни Бориса Пастернака, ни Беллу Ахмадулину, ни Евгения Евтушенко, ни Александра Кочеткова, ни обозревателя “Московского комсомольца” Александра Аронова, автора стихотворения “Если у вас нет собаки”. То есть по фамилиям-то, может, кое-кого и знали, а возможно, отдельные интеллигентные люди даже и стихи их почитывали, но чтоб вот так, в массовом порядке и наизусть