В конце прошлой недели Москву посетила делегация Наблюдательного совета Европейского вещательного союза (EBU) во главе с гендиректором “Евровидения” Сванте Стокселиусом. Она подтвердила предложенный стороной-организатором выбор будущей площадки конкурса 2009 года — спорткомплекс “Олимпийский” и дату финала — 16 мая. Процесс наконец пошел. Стороны выразили море нескончаемого оптимизма и не обратили даже внимания на то, что радостно ударили друг друга по рукам аккурат 13-го после пятницы. Ох, нехороший это знак…
Немного цинично, но сдается, что россиянка Диана Гурцкая в черных очках форменным образом все сглазила своей душещипательной балладой Peace Will Come (“Наступит мир”), выступая на “Евровидении” в Белграде под флагом Грузии. Мир, как видим, наступил — под ослепительными фейерверками из “Градов”, танков и прочих огнедышащих орудий. Отголоски русско-грузинской канонады превратились в зловеще-ироничный аранжемент слезному девичьему всхлипу и аукнулись на столь далеком, казалось бы, от театра боевых действий культурно-музыкальном плацдарме, как континентальный конкурс песни “Евровидение”.
И ввысь, и вширь, и вглубь
Руководители оргкомитета московского “Евровидения” отрапортовали по телевизору, что “нашим гостям все понравилось”. Гости в лице Сванте Стокселиуса, посетившего Москву с делегацией Наблюдательного совета Европейского вещательного союза (EBU), подтвердили: “Мы уверены, что в России организуют фантастический 54-й конкурс песни “Евровидение”. Москва — впечатляющий город, а предложенная площадка дает уникальную возможность разместить все под одной крышей”.
Спорткомплекс “Олимпийский” с его размерами, помещениями и возможностью вместить до 35 тысяч зрителей станет и впрямь самой большой концертной площадкой в истории “Евровидения”. Хозяева радужными мазками рисовали гостям захватывающие картинки из будущего: “Мы полны решимости провести “Евровидение” в Москве так, как оно не проходило все эти 53 года в других странах Европы. Это будет грандиозная церемония, будет задействовано трехмерное пространство: и высота, и глубина, и ширина — все возможности, которые предоставляет зал”.
Однако на лице г-на Стокселиуса читалась и печать глубокой задумчивости. Ограничившись дежурной репликой для официальной телекамеры, он отказался давать интервью другим СМИ, а в кулуарах все время охал и ахал — мол, напасть какая-то в последние годы преследует “Евровидение”: что ни конкурс, то сплошные политические катаклизмы. Так было с Украиной, когда после победы Русланы разразилась “оранжевая революция”, и до февраля 2005 года никто вообще не знал, доковыляет ли конкурс до Киева, где “Евровидение” оказалось тогда всем до лампочки. Потом Сербия, когда буквально накануне конкурса опять задымилось Косово, и был момент, когда уже думали о переносе “Евровидения-2008” в другую страну по соображениям “политической деликатности”.
Теперь Москва. Так радовались в Белграде трем мушкетерам “Евросонга” — Билану, Плющенко, Мартону. Так возбудились от мысли о захватывающем путешествии в загадочную Москву, так веселил всех Терри Воган, комментатор Би-би-си и ветеран конкурса, который плевался сущим верблюдом, вопил о “политической мотивированности” победы России, о том, что “он предупреждал”, грозился громко хлопнуть дверью и не приехать в Белокаменную. Напугал, в общем. Этим “бойкотом”, казалось тогда, все и ограничится. И на тебе! Зачем Гурцкая пела Peace Will Come?! Ну затянула бы что-нибудь про любовь-морковь...
Бойкот
Теперь, слушая в Москве рассказы о “трехмерном пространстве”, Сванте Стокселиус мог мучительно прикидывать в уме: а кто, собственно, в этом распрекрасном пространстве петь и плясать-то будет? Белораша с Рашей или еще, может, Никарагуа подтянется?
Громкие призывы к бойкоту московского “Евровидения-2009” из-за событий в Грузии первыми раздались, разумеется, из Балтии. В других европейских странах, где последней кавказской войной и ее экзотическими последствиями обеспокоены не меньше, до “Евровидения”, видимо, просто руки не дошли. Там пока заняты нестройным дуэтом Саркози—Медведева и трогательной Карлой Бруни, поющей в Лондоне с “Металликой” и сэром Полом Маккартни, пока ее муж озабоченно носится между Москвой и Тбилиси с оливковой веточкой мира. Но абсолютно не исключено, что ближе к делу тот же, скажем, Терри Воган или кто-то еще не раздуют громкую кампанию бойкота, чем выместят удачно подвернувшимся под руку политическим лозунгом всю затаенную ими черную злобу и на ненавистного Билана, и на победившую в конкурсе Россию.
Об этих малоприятных, но волнующих перспективах и хотелось, собственно, поговорить со Сванте Стокселиусом, но тот, видимо, догадывался, о чем может пойти речь, и всячески избегал контактов. К счастью, в официальных кругах EBU все-таки нашлись словоохотливые люди, которые на условиях анонимности согласились обсудить с “ЗД” тему возможного бойкота “Евровидения” в Москве со стороны европейских стран.
— Ни о каком бойкоте мы пока ничего не слышали, — бодро сказали эти люди. — Кое-где есть некоторая публичная полемика, но еще нет никаких официальных заявлений. В любом случае это решение каждой страны, которая может не подавать или подавать заявку на участие в конкурсе. Если же страна объявит о бойкоте после подачи официальной заявки, то она себя “накажет” штрафом, потому что все равно внесет денежный взнос на проведение конкурса. Мы надеемся, что все будет хорошо, — постучали по столу наши собеседники.
Взносы стран, кстати, значительно разнятся в зависимости от размеров национальных телеканалов-вещателей и потенциальной аудитории — от 15 тысяч швейцарских франков до полумиллиона (что почти соответствует эквиваленту в долларах). Обсуждать “персональные канди