Отцовские приемы Приемыхова

Дочь актера Нина: “Мама меня воспитывала, а папа — баловал”

25.12.2008 в 17:16, просмотров: 10120

На экране он выглядел суперменом. Достаточно вспомнить Пашу из “Пацанов”, Лузгу из “Холодного лета 53-го”. А в обычной жизни Валерий Приемыхов был скромным, худеньким интеллигентом в очках. Успешный, любимый зрителями актер, он неуютно чувствовал себя в постсоветском пространстве. Но это не мешало ему писать сценарии, играть роли и снимать фильмы — “Мигранты”, “Кто, если не мы”, — бесстрашно и точно запечатлевшие лихие 90-е. Последнюю свою роль в картине “Не мешайте палачу” из сериала “Каменская” Валерий Михайлович сыграл, уже будучи смертельно больным. И ушел из жизни до обидного рано, в неполные 57 лет.

Накануне 65-летия актера, сценариста, режиссера Валерия Приемыхова “МК” побеседовал с его дочерью Ниной.

— Нина, какие у вас первые детские воспоминания об отце?

— Дело в том, что родители разошлись, когда мне было пять лет. И Валерий Михайлович стал таким… “воскресным папой”. Мама меня воспитывала, а он баловал. Так что все мои ранние впечатления о нем — праздник. Походы в театры, зоопарк, в гости. Когда повзрослела, спрашивала совета. Папа не любил обсуждать бытовые проблемы. Ему нравилось, когда я задавала умные вопросы — про учебу, про книжки, как сочинение написать: тут он вдохновлялся и давал кучу советов. Охотно говорил на серьезные, интеллектуальные темы. В идеале он хотел, чтобы я сидела целыми днями в библиотеке и читала книжки.

— Валерий Михайлович не возражал против вашего поступления в МГИМО?

— Наоборот, он был инициатором этого дела, так как сам в детстве мечтал там учиться. Но в то время, не имея отца-дипломата, это было невозможно, папа вырос в Благовещенске в самой обычной семье. В моем поступлении в МГИМО он принимал самое живое участие: ездил со мной на экзамены, ждал меня около института, переживал. Я поступила на факультет международного бизнеса и делового администрирования. Папа даже с моим деканом подружился.

— С коллегами и друзьями отца общались?

— Чаще всего с Катей Васильевой — она была его самой близкой подругой. С Владимиром Грамматиковым, с которым папа дружил в последние годы, когда работал главным редактором киностудии Горького. В детстве, помню, к Татьяне Догилевой в гости ходили. С нами в кинематографическом доме в районе метро “Аэропорт” жила семья драматурга Александра Миндадзе. С его дочкой Катей мы дружили, и мамы за нами по очереди смотрели. Катя теперь известна под фамилией Шагалова, сняла фильм “Однажды в провинции”.

— А как познакомились ваши родители?

— В Питере, когда оба работали на “Ленфильме”. Потом папа с мамой переехали в Москву, где получили квартиру от Союза кинематографистов. Мама училась во ВГИКе, на киноведческом. Папа работал. Меня на время оставили с бабушкой в Питере. Я то приезжала в Москву, то уезжала.

— Имя вам папа выбирал?

— Папе хотелось мальчика назвать Родионом, а дочь — Варварой. Но Варвара Валерьевна — непроизносимое сочетание. А Нина — имя обеих моих бабушек. Вообще-то папа мальчика хотел. И воспитывал меня, как мальчика: игрушечное оружие, солдатики, в футбол водил играть с ребятами. Всегда привозил мне из-за границы джинсы и брюки.

— В его фильмах не просились сниматься?

— Просилась, да еще как! Хотя бы в эпизод. Не ради профессии, а чтобы память осталась. Но он говорил: “Чтобы даже рядом с кино не стояла”. Он был человек патриархального склада, считал, что актерская профессия не для женщины: гастроли, пьянки, ненормальный жизненный график, интриги. Говорил: “Это хорошо, пока ты молоденькая, а потом, если что, вся жизнь под откос. Я насмотрелся на сломанные судьбы, безролье, ненужность. Не дай бог тебе это пережить”. Он даже не любил, когда я красилась. Помню, в школе я еще в ансамбле танцевала и приехала к нему с концерта в сценическом макияже. Он тут же позвонил маме: “Ты знаешь, в каком виде твоя дочь по городу ходит?!”

— Папа с мамой сохранили добрые отношения?

— После развода обида держалась какое-то время, а потом у каждого своя жизнь сложилась, и они нормально общались.

Папа был не приспособленным в бытовом плане. Говорил: “Меня так подкосило это время перестроечное. Вместо того чтобы писать и снимать, обиваю пороги спонсоров, унижаюсь и прошу деньги”. Для него это просто трагедия была.

Мама, наоборот, всегда умела что-то достать, с кем-то договориться. Если пленки не было, папа ей звонил: “Лариса, помоги”. И мама доставала, договаривалась. Она раньше работала директором Дирекции кинотеатров. Когда начался капитализм, у нее была прокатная фирма.

— Фильм “Холодное лето 53-го” не только у нас в стране любим до безумия, у него был и мировой успех. Как Валерий Михайлович относился к славе?

— Честолюбие у любого человека есть. Допустим, я его везла на машине, и нас останавливал гаишник, и папа говорил: “Сейчас я выйду, скажу, что я Приемыхов”. Приятно было, что в магазине узнавали. Как-то он в аптеку пришел. Аптекарь говорит: “Без рецепта не продам”. А потом пригляделась: “Вы же мой любимый актер!” Такие мелкие земные радости, которые давала эта узнаваемость, ему льстили. Но не более того. В компании, бывало, если его кто-то не знал, никогда бы не подумал, что это известный актер.

— О Приемыхове говорили как о человеке компанейском.

— Среди своих он был душой компании. Всех веселил, шутил, смеялся очень заразительно. Кто с ним в компании побывал, потом забыть не мог. Легкий и приятный был в общении. И абсолютно не обидчивый. Знаете, он не очень любил актерство. Из всех его профессий — актер, драматург, режиссер — ему больше всего нравилось писать. Книжки, сценарии… Причем по ночам, днем он не мог работать. Помню, как-то я уже взрослой у него и его жены Любы оставалась ночевать, так папа в час ночи чай себе заваривал — и трынк-тынк на своей допотопной машинке.

— Ваш сын Петя помнит дедушку?

— Ему было всего два года, когда дедушка умер. В последний год, когда папа болел, я Петю к нему в больницу водила. В памяти сына оставался расплывчатый образ. Увидит телеведущего Осокина в “Вестях” и говорит: “Ой, это дедушка!” А сейчас, конечно, смотрит фильмы с дедушкой и гордится.

— А Петя похож на Валерия Михайловича?

— На Валерия Михайловича похожа я. (Смеется.) И с возрастом — все больше сходство. Мой косметолог говорит: “У тебя и морщины те же, что у отца”. А мама всегда замечала, что у меня папина походка.

— Насколько я знаю, Валерий Михайлович жалел, что снялся в картине по рассказу Льва Толстого “Смерть Ивана Ильича”.

— Есть примета: нельзя играть умирающего. Папа дружил с Сашей Кайдановским, который этот фильм снимал. Он и уговорил: “Только ты это можешь сыграть”. Папа по-дружески согласился, а потом — да, жалел. Он не был суеверным. Но после этого фильма действительно начались беды. Кайдановский умер довольно молодым. Папа после съемок лег на операцию с язвой желудка. Хочешь не хочешь, в примету поверишь.

— А его любимой ролью был Паша в фильме Динары Асановой “Пацаны”.

— Да, это его любимое детище. Он безумно любил Динару. И это была его первая большая роль. Если бы вы видели, в чем он до этого был вынужден сниматься! Играл директора какого-то химического завода. (Смеется.) Там и роли-то толком не было, просто госзаказ — сыграть идейного директора. Конечно, роль в “Пацанах” живая, сыграна от души.

Мы с мамой три года назад создали благотворительный некоммерческий Фонд имени Валерия Приемыхова. Чтобы поддерживать фильмы о подростках, проводить фестивали. Такого кино сейчас почти нет. Для фонда мы сняли ремикс “Пацанов”, как бы “тридцать лет спустя”. Снимали в колонии, и впечатление было ужасным. Как жизнь поменялась, как дети поменялись за эти тридцать лет! Они без мата не умеют разговаривать, вся их речь — мат. А фильм “Пацаны” актуальности не теряет до сих пор.

— Валерий Михайлович мечтал дом построить. Удалось ему?

— Он успел купить в Малаховке участок со старым домом. Не городской он был, хотя всю жизнь прожил в городе. Он очень любил работать руками. Когда они с мамой переехали в квартиру, он сам сделал всю кухонную мебель. Любил эти мужские дела: гараж, дрели, инструменты. Обычно у творческих людей руки не оттуда растут, а папа был рукастый.

— Правда, что, когда он писал, мог сутками ни с кем не общаться, даже еду ему жена через дверь передавала?

— Помню, он радовался, когда привез из-за границы первый автоответчик: “Какая удобная вещь!” А мобильным почти не пользовался, вечно он у него где-то валялся. И с компьютером папа не дружил. Говорил, что от печатной машинки особый кайф — стук клавиш, каретка ездит. И еще один его кайф — лечь и почитать. Читал много, с толком, не спеша.

Когда он писал свой последний сценарий “Владимир Красно Солнышко”, а писал он его лет двадцать, нужно было много материала. И папа с большим удовольствием ездил в библиотеку.

— Говорят, Приемыхов из Америки вернулся шокированный безграмотностью конгрессменов…

— Его волновала красота природы и архитектуры, история страны. А в США, кроме шопинга и потребительского рая, ничего нет. Я туда езжу с мужем — он по паспорту американец, но русский, работает здесь и родителей в Штатах часто навещает. У папы мечта была побывать в Южной Америке, одном из немногих уголков планеты, где сохранилась природа в первозданном виде. Ему и испанский язык нравился, нравилось, что я в школе этот язык учила. На него неизгладимое впечатление произвела Индия.

— Нина, а чем вы занимаетесь кроме Фонда Приемыхова?

— Сейчас сижу с дочкой — ей месяц. А до этого, кроме фонда, ничем. Семья большая — дети, мама болеет серьезно. Она несколько операций тяжелых перенесла. Больше ни на что времени не хватает. Год этот вообще какой-то сумасшедший, високосный. И папа в високосный год умер. Этот тоже нелегкий: с мамой случилась тяжелая болезнь, ребенка я кое-как родила. Жду не дождусь Нового года, чтобы про этот год забыть как про страшный сон.

— Вам тяжело ворошить воспоминания об отце?

— Нет, его приятно вспоминать. Жаль только, что многого с ним не обсудила, о многом не переговорила. Интересно, что он думает по тому или иному поводу, что бы посоветовал, как бы поступил… Я верю, что он мой ангел-хранитель.

Когда у меня ситуация тяжелая, я всегда в церковь иду и с папой разговариваю. Уверена, что он меня видит. Даже может помогать. Папа не любил советские праздники. Я обижалась, что он меня с 8 Марта не поздравлял. Он говорил: “Есть замечательный православный праздник жен-мироносиц. С ним я тебя и поздравлю. А не с этим коммунистическим Клары Цеткин и Розы Люксембург”. А с именинами поздравлял. И вот на мои именины не так давно была такая у меня чернуха: денег не было, в жизни не ладилось. Я с утра на кладбище съездила, в церковь сходила. Сижу дома в тоске и вдруг звонок: “Вы Нина Приемыхова? Вам гонорар по авторским правам — две тысячи долларов”. Было впечатление, что папа прислал мне денег.

— А сейчас с кем-то из папиных друзей общаетесь?

— Я не в киношной тусовке, поэтому мало с кем вижусь и общаюсь. Раз в год с Любой перезваниваемся — последней папиной женой. Недавно была на фестивале “Амурская осень” в Благовещенске. Было открытие памятника папе.

Приехали Катя Васильева, Лена Яковлева, с которой папа снимался в своем последнем фильме “Не мешайте палачу”. И был еще мальчик, который играл с ним в фильме “Жена ушла”. Он, конечно, уже не мальчик, а дядя. Посидели, повспоминали. Я сходила на могилы бабушки и дедушки. Мне показали квартиру, где они жили и где хотели сделать музей Валерия Приемыхова. Наконец-то побывала в том месте, где он родился.

— Памятник вам понравился?

— В камне, наверное, трудно сходство передать. Но стоит он на центральной аллее, всегда цветы лежат, люди к нему приходят. Папа там вообще национальный герой. И меня очень тепло принимали. Как к родственникам попала — Благовещенск ведь маленький город.