Поистине, Россия – страна контрастов. Лишь несколько дней назад в Москве был сорван очередной показ фильма Павла Бардина "Россия-88" о формировании сознания новоиспеченного скинхэда. По некоторым данным, показ сорвали люди в штатском, покозыряв таинственными красными корочками. А в минувшую субботу этот же самый фильм на закрытии Чебоксарского международного кинофестиваля взял гран-при "за мастерство воплощения на экране бескомпромиссной гражданской позиции". За что же столько невзгод свалилось на создателей фильма в столичном регионе? За все ту же "бескомпромиссность гражданской позиции"? С этими вопросами "МК" обратился к самому Павлу Бардину.
– Мне очень сложно оценивать события и строить какие бы то ни было предположения, – объясняет режиссер. – Я вправе оперировать только весьма туманными фактами, поскольку мне никто так ничего толком и не объяснил. Срыв последнего показа не был растолкован ни мне, ни Петру Федорову. Люди, которые, по словам администрации, запретили показ, лишь продемонстрировали удостоверения, не удосужившись их даже открыть и подержать, чтобы кто-то мог бы скопировать личные данные. Не было получено ни единого официального запроса. Поэтому вполне возможно, это была чья-то частная инициатива. У нас же периодически происходят рейдерские захваты с подключением силовых структур. Я не думаю, что это какая-то государственная линия, ведь в Москве удачно прошло около 30 показов.
– Чем же выделялись на их фоне злополучные показы в "Ролане" и "Фитиле"?
– Только на эти показы продавались билеты, никаких проблем с некоммерческими показами мы не испытывали. Насколько я знаю, все билеты вернулись в кассы. Но даже не в билетах дело – если уж на то пошло, мы бы быстро переиграли коммерческий сеанс в благотворительный. В этом случае мы – сторона материально не заинтересованная. Пока фильм не вышел в прокат, один показ нам погоды не сделает.
– Несмотря ни на что, вы планируете бороться за выход фильм в прокат?
– Непонятно, как бороться, когда не знаешь, с кем бороться. Если бы было какое-то активное сопротивление, если бы меня вызвали в какой-то кабинет и сказали: "Павел! Ваш фильм вредный" или "У вас там есть один кадр, мы считаем, что его надо вырезать" – все бы встало на свои места. Тогда уже можно было бы вырабатывать какую-то программу действий. Или наоборот, сдаться, ибо бороться стало бы уже бесполезно. А так… По моим данным, мои коллеги собираются фильм прокатывать, и уже осенью он выйдет на большие экраны.
– Как вы сможете обезопасить себя от того, чтобы на официальной премьере не появились эти таинственные люди в штатском?
– Дело в том, что прокат – это уже несколько иная история. Это уже не фестиваль, не киноклуб, а серьезное коммерческое мероприятие. Подготовкой определенных юридических документов уж точно озаботятся. И я полагаю, что тогда уж мы встретим наших таинственных незнакомцев во всеоружии.
