— Вы не производите впечатления человека, который пользуется роскошью. Тем не менее мы сидим в ресторане, здесь очень много различных приборов вокруг тарелок… Вы оправдываете роскошь?
— Это просто ближайший ресторан к офису, где сейчас ремонт. Роскошь никак не оправдываю, к ней не стремлюсь. Ну и в крайности не впадаю. К аскетизму, уходу в леса и рытью землянок тоже тяги нет.
— Недавно озвучили новую дату конца света — 2012 год. Что вы думаете по этому поводу?
— Приветствую любые даты конца света! Жду с нетерпением, готовлюсь, закупаю шампанское, фейерверки и все остальное. Будет великий праздник!
— А вы верите в переселение душ?
— Я регулярно это наблюдаю. Это происходит повсеместно! Вот в прошлый четверг просто повальное какое-то переселение душ было.
— Вы, как многие рок-музыканты, не упустили возможности поработать над диском в Лондоне…
— Там было пробное сведение десяти вещей. Нам было интересно, как их сведут англичане. Но целиком альбом и записан, и сведен в Санкт-Петербурге. Нам хотелось приобрести опыт сведения за границей, в Лондоне просто грех было не попробовать.
— Почему ж не стали весь альбом там сводить?
— Англичане создают европейский продукт среднего уровня, где все звучит правильно, но при этом для меня неинтересно. Как и большинство европейской музыки, которая звучит холодно и совершенно не цепляет. В Санкт-Петербурге сводят лучше, как выяснилось. У нас получился очень длинный альбом. Но разбивать его было неохота, тогда было бы два неполноценных альбома. А так он вполне сложился. И очень хорошо, что в альбоме нет никакой ключевой песни, что действие перетекает из песни в песню.
— А бывают у вас в записях случайные звуки? Например, музыкант кидает обертку от бутерброда в мусорный бак, слышит звук захлопывающейся крышки. И вставляет этот звук в песню.
— Крышка помойки, учитывая запах, никогда не звучит хорошо. А вот, скажем, скрип двери в студии, хлопанье ее… Я согласен! Я все время забываю собрать барабаны из этих звуков, а вместо себя позвать петь гномов из соседнего подъезда.
— Многие без ума от вашей работы по Маяковскому “Маяк”. Есть ли намерение и дальше делать что-то подобное?
— Нет, стоп. Дважды в одну реку, написано же, не лезь! Умные люди написали, зрелые, опытные. Библия — это же инструкция по эксплуатации человека самим собой. Это инструкция жизни.
— А вы и впрямь по Библии живете?
— Ну и по всем остальным книжкам, это я просто одну вспомнил сейчас, по случаю.
— За год до смерти идеолог гранжа Курт Кобейн говорил, что через 10 лет никакого рока не будет, что уже тогда, в 92-м, весь рок состоял из одних цитат. Однако рок процветает. “Сплин” называют постгранжевой командой. Наблюдаете ли вы сейчас цитирование или все-таки что-то новое появилось?
— Меня в “Нирване” привлекает не столько гранжевость, угар с тяжелыми гитарами и так далее, сколько мелодика Кобейна — у него в песнях невероятное сочетание мажорных и минорных аккордов. Переходов из тональности в тональность. В этом он близок какому-нибудь Эрику Сати, французскому композитору XIX века. Он невероятно утонченный мелодист. И к черту ее, эту гранжевость. Они играли на MTV Unplugged, так Кобейн там практически мурлыкал.
— Да, это лучший их концерт!
— Это суперзапись! Невероятно душевная. А современная музыка к чему идет? На сегодняшний момент лучшая группа в мире — Radiohead. Это признают и обыватели, и критики. Самая главная их заслуга, мне кажется, в том, что они своей рок-группой играют симфонии. Получается, что главное развитие музыки в XXI веке — это когда рок-группа играет не хиты, не песни из куплетов с припевами, а когда она играет симфонии. Мы занимаемся тем же самым с 93-го года, с песни “Мне сказали слово”. С тех пор “Сплин” не изменился. В той песне заложен весь сегодняшний альбом. На самом деле все мы учились даже не у битлов, а у группы Doors. Хотя и у битлов, и у цеппелинов, и у флойдов — все набирались. Но главное — это дорзы, потому что они начали играть симфонии: The End, Music’s Over — песни по одиннадцать минут, практически на одном и том же рифе, там нет характерных для симфоний разбивок по частям, но в целом это уже не песни, а трипы какие-то. Они это начали в 60-х годах, а Radiohead подняли это на мировой уровень и снова сделали очень популярным.
— Вам в этом году исполнилось 40.
— Да я уже забыл про это.
— Было ли какое-то мегаторжество?
— В этот день была запись на студии. Утром я заехал в кондитерскую и купил два одинаковых шоколадно-трюфельных торта. Это вроде трюфели, но они большие, в виде тортов. Один я отвез родителям, а второй на студию. И там и там я поел этого торта. У нас принято дарить на праздники подарки, но какого-то ажиотажа нет, мы скорее презираем все эти торжества.
— А официальное 15-летие группы?
— Бу-э-э. (А.В. изобразил рвотный рефлекс.) Я ж говорил, нам плевать.
— Это вам плевать, а есть люди, которые ждут от вас чего-то особенного.
— Так это разные стадии бывают. Детям очень важны дни рождения, а с годами люди остывают к цифрам, все понимают, что жизнь бесконечна, и просто живут. Я вот сегодня проснулся — вообще! — вот моя семья: жена, сын. Зеленый двор огромный. Мы вышли погулять, там карусели, качели, я адреналина схватил с утра. Вот это счастье великое!
В финале беседы меня зачем-то потянуло обсудить с Васильевым социально значимые вопросы:
— Есть такие талантливые британские артисты — Эми Уайнхаус и Пит Доэрти, может, вы знаете этих персонажей?
— Кажется, это защитники “Манчестер Юнайтед”?
— Как вы угадали?!
— Я обожаю хоккей!
— В общем, этих товарищей все время бичуют за употребление наркотиков.
— !!! Конечно, появляться на футбольном поле в коньках…
— Постоянно находится кто-то — от родственников до общественных деятелей, кто призывает бойкотировать их творчество, пока ребята не завяжут с вредными привычками.
— Это саботаж!
— Если от человека требуют прекратить употреблять наркотики, ему стоит послушаться или продолжать заниматься, чем он хочет?
— К концу вопроса я уже забыл его начало...
— Это важный социально значимый вопрос!
— Так, может быть, доверим его решение специалистам, не будем вот так вот брать людей с улицы. Есть же люди, у которых есть определенные наработки в этой области. Дадим им раскрыться.
— Отличный пас.
— Прекрасная передача, спасибо!