«Правда должна обязательно звучать»

Писатель Александр Терехов — о несбывшихся мечтах и борьбе с коррупцией

20.09.2013 в 16:52, просмотров: 3890

Об Александре Терехове заговорили года четыре назад. Тогда его роман «Каменный мост» (история о сталинском времени) принес ему премию «Большая книга» и славу. Следующий роман «Немцы» — о коррумпированных насквозь чиновниках — вновь покорил как читателей, так и критиков. За «Немцев» Терехову присудили премию «Национальный бестселлер». В эксклюзивном интервью «МК» в Питере» писатель рассказал, почему мучить домашнего кота для него важнее, чем писать книги.

«Правда должна обязательно звучать»
фото: Михаил Ковалев

«Современный Толстой — это Стив Джобс»

— В ХIХ да и в начале ХХ века писатель был царь и бог. На него смотрели с огромным уважением, почти как на пророка. Вы сталкивались с подобным отношением к себе?

— Век литературы прошел. Современный Лев Толстой — это Стив Джобс или Цукерберг. Литература сегодня стала «просто литературой», отраслью индустрии развлечений. «Писатель», «сочинитель», «литератор» — это не про меня. Единственное подходящее слово — «пишущий». Человек, иногда пишущий рассказы и романы или несколько слов в айфоновские заметки. Книгами я не зарабатываю на жизнь, писание для меня — крайняя степень безделья. Поиграть с младшей дочкой в жмурки или помучить кота гораздо важнее.

— И, несмотря на это, вы тратите на свои романы много и сил и времени. Например, «Каменный мост» создавали почти 10 лет... Как относитесь к писателям, которые выпускают по нескольку книг в год?

— К людям, пишущим по четыре романа в год, я отношусь с завистью, восхищением и глубоким уважением. При определенных условиях я их поклонник. Если бы меня посадили в тюрьму, где в камере были бы только их книги, через три месяца я бы обязательно начал их читать. Но если автор, к счастью или к несчастью, существует вне рынка и не пишет романов о том, как в глухом лесу завелись загадочные существа с гибкими мохнатыми щупальцами, то за жизнь ему суждено написать пять или шесть романов: о детстве, о любви, о прошлом, о будущем, о страсти и о смерти, ну и о чем-нибудь еще, крайне существенном, например, о собирании оловянных солдатиков.

«Глупо обижаться на президента»

— Один из ваших самых известных романов — «Немцы». В нем вы даете чуть ли не документальное описание того, как работает чиновничья столица: там и взятки, и фальсификации на выборах, и откаты. У вас был опыт работы в органах власти?

— После «Немцев», и особенно после «Каменного моста», многие решили: это он всю правду о себе пишет. Но на самом деле я ни дня не работал на государственной службе и не написал ничего такого, что не происходило бы в любое время русской истории в любом русском городе — так было всегда.

— Да, но вы еще и долгое время работали журналистом. Этот опыт помог в написании «Немцев»?

— Не могу сказать, что работа в газете помогла писать книги, — она помогла жить, научив простым истинам: бессмысленно спорить с охранником; глупо обижаться на президента; все, что положено по закону бесплатно, дается только за деньги; то, что не положено по закону, дается за большие деньги, и прочее.

— Кстати, а чиновники как-то отреагировали на книгу?

— Я очень надеюсь, что времена, когда чиновники читали романы, для того чтобы узнать «правду жизни» и «принять меры», давно прошли и никогда уже не вернутся. Эпилогом трагедии «Русский народ следует туда, куда указует русская литература» стали добродушные чаепития Путина и Солженицына, не имевшие, к счастью, видимых последствий. Пусть этим все и закончится. Пусть в Кремле общаются с комиками и хоккеистами, а писатели, обращаясь к президенту, жалуются только на соседей по даче и поругание святынь.

фото: Михаил Ковалев

— По вашему мнению, коррупцию в стране все-таки можно победить?

— Многодетному отцу полагается быть оптимистом — конечно, можно! Но очень трудно. Особенно трудно начать с себя. Наша жизнь полна нелепых ограничений, несправедливостей, жестокости и глупости, которые мгновенно исчезают, когда достаешь из кармана сто долларов. Когда у тебя близкий человек попадает в больницу и оказывается в скотских условиях, без помощи и простейших удобств, есть два пути исправления ситуации: год писать жалобы и получать обтекаемые ответы о поступательных шагах реформы здравоохранения или зайти к главному врачу и положить на стол конверт. Любой нормальный человек пойдет вторым путем. Я не знаю, что с этим можно сделать. Трагедия русского человека часто в не том, что он платит деньги там, где не положено. А в том, что он не знает, кому и сколько на самом деле нужно заплатить, чтобы «решить вопрос». Спасти, например, жизнь человека.

«Партнер как автомобиль, который надо менять»

— В тех же «Немцах» вы пишете не только и не столько о коррупции. В романе есть и вторая сюжетная линия: главный герой Эбергард, разойдясь с женой, борется за свою дочь Эрну. Почему, на ваш взгляд, сейчас сплошь и рядом рушатся браки?

— Модель традиционной семьи рушится во всех развитых странах при достижении определенного материального уровня. И никакими государственными законами этот процесс не остановить. С исчезновением Бога, веры в загробную жизнь и победой над бедностью семья стала всего лишь источником удобств, удовольствий или бесплатного медицинского обслуживания. «Партнер» — это как автомобиль, который время от времени надо менять, как только модель устаревает или начнет «сыпаться».

В России это произошло молниеносно, в пределах жизни одного, моего, например, поколения. Когда я учился в школе, неполная семья — «родители развелись» — была трагической редкостью. Сейчас это почти правило. «Борьба за любовь детей», если бывшим партнерам «любовь детей» нужна — среди бывших «мужьев» это нечастое явление, — в России быстро превращается в безжалостную битву за детей как за собственность, с использованием всех подручных ресурсов, включая криминальные. Мне кажется, это только начало, это тот «новый мир», в котором нам предстоит освоиться, понять его законы и со многим, невероятным сейчас, смириться.

— Кстати, эту тему вы так или иначе затронули и в романе «Каменный мост», где речь идет в том числе и о необъяснимо быстром распаде семей «больших» советских чиновников. Почему они могли жестко управлять страной, но в своем доме оказались бессильными?

— Для советских военных и гражданских «маршалов» главным была Большая Работа. Хорошее выполнение Работы было не просто смыслом жизни, а ее условием. Всякие там мелочи типа «любовь к женщине», «семейное тепло», «воспитание детей» значения не имели, на это не оставалось ни времени, ни сил, — отцы появлялись дома ночью и дома все время молчали. Серьезно поговорить с детьми им было не о чем. Во-первых, потому, что опасно. Во-вторых, потому, что в разговоре с детьми придется отвечать на страшный вопрос: почему Большая Работа выполняется хорошо, а народ живет так бедно и пьет от безысходности? Ответа на этот вопрос не знал никто. Поэтому семьи «наркомов» довольно часто разламывались на две стороны света: отцы оставались в коммунистическом монастыре на Востоке, а дети устраивали себе разгульный, жадный и аморальный с советской точки зрения Запад.

— Как вы думаете, книга сейчас способна что-то изменить в нашей стране в лучшую сторону?

— Я верю, что честно и бескорыстно написанная книга может изменить жизнь автора. Что существует Правда, которая противостоит Неправде. И что Правда должна обязательно звучать, кто-то должен писать ее, произносить, хотя бы пытаться. Вот я пытаюсь, хотя не уверен, конечно, что у меня получается.

Еще я думаю, что народ существует, пока есть место (или несколько мест), где этот народ собирается воедино. Двести лет назад таких мест было два: церковь и библиотека. Потом библиотека осталась одна. Теперь и она исчезла, и граждане России ищут новые места, где бы собраться воедино. На футбольном стадионе? В финансовой пирамиде? В Контакте или на Фейсбуке? В героической истории? В будущем? В русском языке? Лишь бы не в собственном ничтожестве, в осознании которого так легко сходятся все русские люди.

— В вашем новом сборнике — «День, когда я стал настоящим мужчиной», — который выходит в начале осени, герой рассказа «Миллионы» Шкр-ов имел две мечты: сбыточную и несбыточную. Какие сбыточные и несбыточные мечты были у вас?

— Сбывшаяся мечта — собака, она прожила долгий и, надеюсь, счастливый собачий век, и теперь у меня остался от нее только шрам на правой ладони. Несбыточных много: работать ночным сторожем в Исторической библиотеке, исполнить роль бэк-вокалиста на «Песне года», прожить год на Крите, воскресить нескольких писателей, убедить родителей больше никогда не сажать картошку, зайти с автоматом Калашникова в раздевалку российской сборной по футболу...