Сначала пошел текст про родившегося мальчика, которому всем миром весело придумывают имя — Хулио, Базилио, Педро… Нет, мальчонку назвали Акакием, и этот самый Акакий на четвереньках в виде анимации ползает по экрану. Получает футбольным мячом по башке, затем с четверенек встает на две ноги и в пиджаке идет-бредет вдоль домов. Это Петербург. Это Гоголь.
Мультик кончился, а за прозрачным экраном уже сидел Акакий Акакиевич — кукла и переписывал в департаменте бумаги. Начальник-кукла с видом настоящего Педро говорил с ним из окошка строгим голосом, а сослуживцы, которых не видно, а только слышно, издевались над ним и отпускали на его счет колкости.
Акакий Акакиевич, тонкая натура, знающая душу каждой буквы, выглядит у чилийских артистов точно поэт-диссидент. Рыжей редкой шевелюрой даже на Бродского похож. Водят его три кукловода (один на ногах, один — на руках, один — на голове) и так умело это делают, что Башмачкин как живой. Вздыхает, ежится, грустит, тоскует. Хотя тоска эта — ненашенская, нездешняя. Оттого, скорее, что чилийцы не могут утаить темперамент, как шило в мешке. Интонации бодрые, светлые, так что никакой безнадеги, а только легкая грусть-нежность и восхищение: куклами, закадровым голосом, режиссерскими придумками.
Они касаются современности, которая вмешивается в классику. Но у чилийцев это получается очень корректно. Закадровый голос сообщает метеосводку — в Петербурге ожидается похолодание, невиданное за последние 100 лет. Или изыски плоскостной анимации в сочетании с объемами кукольного театра.
Эль капоте, т.е. шинель, Акакию Акакиевичу сшили отменную и невиданную в русских широтах — она малинового цвета. Нет, цвета брусники, шиповника или розовой мечты. В таком гламурноватом прикиде долговязый Башмачкин отправляется на вечеринку к сослуживцам. И там, в доме высокого начальства, экранные разгоряченные лица сменят 30 фанерных фигурок. Они, как на карусели, будут вращаться, подсвеченные и праздничные. “Он был счастливее собаки с двумя хвостами или свиньи в грязи”.
Упоенный Акакий Акакиевич выйдет на мороз, а там — вот тут явно чилийцы прокололись — стрекот цикад. Но такую оплошность стоит отнести скорее к поэтическому настроению создателей спектакля. Вот после этой волшебной сцены мне захотелось встать и уйти. Совсем не хотелось видеть, как с этого абсолютно счастливого деревянного человечка снимут розовую шинель и он умрет от горя. Или переписать Гоголя, где вопреки всему будет хеппи-энд.
Паола Джаннини, основатель театра и актриса, говорит, что “Шинель” Гоголя входит в обязательную школьную программу. И в том числе поэтому они свой первый спектакль сделали именно по русскому классику.
— Конечно, в Сантьяго шинель вам вряд ли понадобится, — смеется Паола. — Но очень много общего. Это проблемы простого человека — а они везде одни.
Куклы действительно изумительные, артисты их делали сами, так же, как и рисунки к анимации. К тому же компания в театре собралась интернациональная — француженка, итальянка, чилиец. Так что чаяния всех народов сошлись в гоголевской “Шинели”.
