Захлебывающийся от сверхдоходов бюджет поставил диагноз умирающим в нищете детям

Пороки российской казны продолжают цвести пышным цветом

31.05.2018 в 17:11, просмотров: 68747

Пороки бюджетной политики России общеизвестны и, за редкими исключениями, сохраняются в трогательной неприкосновенности со времен кудринщины.

Захлебывающийся от сверхдоходов бюджет поставил диагноз умирающим в нищете детям
фото: pixabay.com

Средства регионов и муниципалитетов высасываются в федеральный бюджет, который потом выдает их часть обратно в индивидуальном порядке, — с понятными ошибками вроде недофинансирования необходимого и перефинансирования ненужного. Вспоминать о требовании Бюджетного кодекса оставлять регионам не менее половины собранных в них доходов (не связанных с внешней торговлей) так же неприлично, как об экстремистском для либералов лозунге Манежной площади «Закон един для всех!».

Федеральный бюджет может захлебываться от денег и изнемогать под бременем сверхдоходов (560 млрд руб. только за январь–апрель 2018 года), но дети будут умирать с официальным диагнозом «нехватка бюджетных средств». Бюджетные резервы немногим не достигают половины годовых доходов, международные резервы превышают необходимый для гарантирования валютной стабильности уровень (определяемый всемирно признанным «критерием Редди») более чем вдвое, — но страна может рассчитывать лишь на отлитое в граните «денег нет, но вы держитесь».

Безусловным достижением стало прекращение с осени прошлого года вывода бюджетных резервов (только за январь–апрель они выросли на 1,3 трлн руб. — до 7,5 трлн) за рубеж, на поддержку стран Запада, развязавших против нас пока «холодную войну» на уничтожение. Но мысль о том, что деньги России должны служить России, похоже, остается абсолютной ересью для правительства Медведева. При этом оно прилагает колоссальные усилия для усиления фискального давления на экономику и, соответственно, ее торможения.

Бюджет замораживает на своих счетах не только средства налогоплательщиков, но и все новые займы. Только за первые четыре месяца 2018 года и только на внутреннем рынке через размещение ценных бумаг привлечен заведомо не нужный триллион рублей. Выплачиваемые по займам проценты, с одной стороны, — заведомо бессмысленные траты, чудовищная бесхозяйственность, длящаяся самое позднее с 2004 года, а с другой — систематическая подкормка финансовых спекулянтов за счет налогоплательщиков.

Другой порок бюджетной системы — прощение колоссальных внешних долгов (не менее 151 млрд долл.), включая долги весьма платежеспособных государств (вроде Вьетнама, Алжира и Ливии Каддафи), — при абсолютной беспощадности к долгам российских граждан, в том числе таким, в которых они заведомо не виноваты, и лютом нежелании обеспечивать им достойный уровень жизни. Так, после решения президента В.В.Путина о привязке минимального размера оплаты труда к прожиточному минимуму с 1 мая 2018 года (то есть о гарантии права на жизнь официально занятым полный рабочий день), — и, возможно, в ответ на него, — тогдашняя глава Счетной палаты Голикова заявила о желательности отмены самой категории «прожиточного минимума» (и, вероятно, прав на жизнь вместе с ней). После этого в правительстве Медведева Голикова стала вице-премьером — и как раз по социальной сфере!

Эти режущие глаз и рвущие душу пороки бюджетной политики, которыми, похоже, искренне гордятся либералы, отвлекают внимание наблюдателей от других ее недостатков, которые также дезорганизуют социально-экономическую жизнь, — в частности, от неравномерности исполнения бюджета.

Она стала нормой после отставки правительства Е.М.Примакова — Ю.Д.Маслюкова, стабилизировавшего страну после чудовищной катастрофы дефолта 1998 года, и остается таковой по сей день.

В течение года Минфин, как правило, всеми силами сдерживает выдачу средств бюджетополучателям. В «нулевые» причиной называлась их неспособность оформить документы, но последние годы к этой смехотворной отговорке в силу ее откровенной нелепости, чтобы не сказать лживости, уже не прибегали, просто не комментируя собственные действия. Возможно, чиновники таким образом наивно пытаются сдерживать инфляцию в течение года (вправду веря, что бюджетные расходы влияют на нее), а возможно, Минфин стремится выдавать средства как можно позже потому, что неистраченное бюджетополучателями до конца года возвращается в бюджет.

Так или иначе, каждый декабрь расходы резко увеличиваются: недоданные в течение 11 месяцев средства приходится выплачивать в последний момент, создавая порой дикий хаос и «траты ради трат», на фоне которых меркнет любая советская неэффективность. Дезорганизуя работу бюджетополучаталей, это резко снижает эффективность бюджетных расходов и может даже сделать их контрпродуктивными.

Министр финансов (в новом правительстве — еще и первый вице-премьер) Силуанов, не говоря об этой проблеме официально, похоже, осознавал и пытался ее решить. Если в 2011 году, основную часть которого Минфином руководил Кудрин, декабрьские расходы федерального бюджета превысили среднемесячные расходы предыдущих 11 месяцев в 2,7 раза, то в 2012-м превышение было сокращено до 2,4, а в 2013 году — и вовсе до 2,2 раза. В 2014 году в силу внешнеполитического шока и двукратной девальвации декабрьские расходы превысили средние более чем втрое, но уже в 2015 году неравномерность была снижена до прежних 2,2 раз. В 2016-м она подскочила до 2,7 раз, но в 2017 году произошла маленькая тихая революция: декабрьские расходы превысили среднемесячный уровень января–ноября менее чем вдвое.

Никто не бил по этому поводу в литавры, но это безусловное достижение, похоже, сыграло свою роль (пусть и второстепенную) в карьерном росте министра финансов.

К сожалению, неравномерность другого рода — между исполнением расходных статей федерального бюджета — при этом не только не уменьшилась, но даже выросла.

Все статьи бюджета финансируются по-разному: одни с опережением графика, другие с отставанием (что затрудняет работу бюджетополучателя), а третьи и вовсе недополучают деньги даже по итогам года. Приход Силуанова на пост министра финансов сопровождался восстановлением и даже увеличением прозрачности исполнения бюджета, что позволило судить и об этой стороне дела.

Так, по оперативным данным Минфина (без учета так называемых «завершающих оборотов»), в 2012 году хуже всего были профинансированы расходы федерального бюджета на ЖКХ: на 4,6% меньше бюджетных проектировок. А на безопасность и правоохранителей, напротив, выдали на 0,7% больше, чем предполагалось. В 2017 году лучше всего финансировались СМИ (на 100%), а хуже всего — культура, недополучившая 8,9% (кстати, общегосударственные нужды недополучили 6,5%, а оборона — 6,8%).

Каждое отклонение имеет свои причины, иногда уважительные: где-то деньги не успели использовать, от каких-то проектов отказались, а какие-то потребовали дополнительных расходов (из-за роста цен или ошибок в планировании). Но каждое отклонение от много раз согласованных бюджетных проектировок — сигнал неблагополучия, так как дезорганизует бюджетополучателей или является признаком их дезорганизации.

Решить эту проблему достаточно просто: надо лишь включить равномерность исполнения бюджета в перечень критериев, по которым оценивается качество работы Минфина.

Если, конечно, в правительстве это по каким-то причинам и вправду кому-то нужно.

Читайте материал "Путин наделили "царскими" полномочиями: беспрецедентный закон принят"

Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» - подпишитесь на наш Telegram.