“Дело Уотергейта” — эпохальный скандал в истории Америки. Пойманная на мелочном подлоге, администрация во главе с президентом Никсоном была вынуждена уйти в отставку.
Все дело в мелочах. Не было бы их — не было бы и великих проколов. Но как опытный разведчик попадается на ерунде, так и наши судьи, привыкшие творить что угодно, как угодно и сколько угодно, давно уже не обременяют себя этой самой “мелочовкой”.
Что может быть скучнее обычного гражданского иска, к тому же связанного с квартирой? Их в наших судах — сотни тысяч. Москвич Сергей Опалинский доказал, что даже такое заурядное дело — крутейший детектив, где фигурируют “заказные” экспертизы, обманы, подлоги и фальсификации. Начиная от суда районного и заканчивая высшей инстанцией — Верховным судом России.
В отличие от Америки, в этой истории не ушел в отставку никто. Но она — как раз та самая капля, в которой отражается целое море судейского беспредела.
Кость в горле
Простой инженер Сергей Опалинский вместе с женой и 4-летним сыном жил в однокомнатной хрущевке на Волгоградском проспекте. В 1990 году в их тихом дворе начался настоящий ад — крупное предприятие приступило к строительству нового дома. По решению Мосгорисполкома, отселению подлежало 54 квартиры, среди которых была и “малогабаритка” Опалинского.
Стройка уже шла полным ходом, а об отселении будто забыли. Жильцы, обалдевшие от жуткой грязи и круглосуточной долбежки, бастовали чуть ли не каждый день и писали кому только можно. Приезжали различные комиссии, признававшие, что нарушены все мыслимые и немыслимые нормы. Их дом вместе с двором признавали “опасной для жизни зоной” и неоднократно прекращали строительство. Больше всех выступал Опалинский и чуть что вызывал проверяющих.
Противостояние продолжалось несколько лет. За это время жители окончательно убедились, что новые квартиры им не светят, а строители поняли, что, не договорившись с самыми активными жильцами, долгострой им никогда не закончить. В 1993 году враждующие стороны заключили “пакт о ненападении”: Опалинский не мутит больше воду и утрясает с недовольными соседями все конфликтные, в том числе и юридические вопросы, а за это после сдачи дома переезжает в пустующую “двушку” на своей же лестничной площадке, оставляя им однокомнатную хрущобу. Любой бы на его месте согласился — бороться можно годами, а тут вполне реальный выход. Да и поговорка про свою рубашку в квартирном вопросе более чем актуальна.
Еще через три года новенький дом наконец-то сдали в эксплуатацию. Опалинский получил смотровой лист на “двушку”, переехал в нее и захотел оформить обмен юридически. Тут-то и начались “чудеса в решете” — Опалинскому предложили о договоре “забыть” и доплатить разницу в стоимости квартир. Девять с половиной тысяч долларов. Наличными. Сразу. Правда, хозяином квартиры даже после доплаты он все равно бы не стал. Жилплощадь собирались оформить на другого человека, с которым Опалинский должен был... снова обменяться. Ибо, как объяснили Опалинскому, “квартира может быть предоставлена только работнику Предприятия”.
Дело запахло “кидаловом”. Опалинский обратился в Замоскворецкий суд.
Левая экспертиза...
— Сергей Константинович, ну, может, решим все полюбовно? — узнав об иске, начали названивать ему с Предприятия.
Зашел. Поговорили. Подсказали, как действовать. Мол, нужно написать письмо на имя директора: прошу исполнить условия договора. Только позже он узнал, зачем оно было нужно, — имея на руках образец его почерка, можно изготовить фальшивку, которую — в случае чего — совсем незадорого подтвердят самые квалифицированные эксперты-почерковеды.
Вскоре Опалинский получает выписку из протокола решения Предприятия (N 67 от 20.11.1997 г.) о предоставлении ему квартиры. В суд же за тем же номером от того же числа приходит совсем другое письмо: о продаже ему квартиры. А вместе с ним и письмо от самого жалобщика Опалинского с той же просьбой — о продаже квартиры, к тому же по рыночной стоимости. И подпись в конце — якобы тоже его.
— Это же подделка! — не верит собственным глазам Опалинский: ничего такого он не писал, да и в протоколе, который ему выдали на Предприятии, значится совсем другое.
Судья назначает судебно-почерковедческую экспертизу. К делу подключают специалистов Российского федерального центра судебной экспертизы при Минюсте (РФЦСЭ РФ) — высшего государственного экспертного учреждения в нашей стране.
В зависимости от заключений экспертов РФЦСЭ суды выносят тысячи приговоров. Их вердикт решает судьбу человека: или сядет лет на 15, или выйдет на свободу с чистой совестью и компенсацией от государства.
“Текст заявления написан самим Опалинским С.К., а исполнителя подписи установить не удалось...” — ознакомившись с заявлением, подтвердили два эксперта-почерковеда РФЦСЭ — Марина Ефремова и Ирина Скворцова.
Опалинский настаивает на повторной экспертизе — у военных спецов. Суд в шоке, разбираться дальше не хочет, поскольку их выводы прямо противоположны: “написано с подражанием почерку Опалинского, явно не им самим”. К делу подключается Замоскворецкая прокуратура и назначает третье исследование — снова в РФЦСЭ, но уже у других экспертов. Те подтверждают выводы военных специалистов — экспертиза Ефремовой и Скворцовой ложная.
— В принципе ни один уважающий себя специалист не будет писать заведомо “левую” экспертизу, если, конечно, ему не предложат столько, после чего уже можно больше не работать, — говорит эксперт-криминалист с 20-летним стажем работы в МВД, по понятным причинам пожелавший остаться неизвестным. — Но с середины 90-х все пошло кувырком: иногда читаешь экспертизы и просто за голову хватаешься — кто их писал? Сейчас, конечно, ребята стали аккуратнее: “заказы” по-прежнему существуют, правда, делается все гораздо тоньше, с формальной точки зрения не придерешься. Все дело в цене вопроса: нужный вердикт по уголовным статьям стоит около трех тысяч долларов, по экономическим — до плюс бесконечности.
...с последующим разоблачением
Замоскворецкая прокуратура запрашивает личные дела лжепочерковедов РФЦСЭ. Тут-то и выясняется, что эксперт высшего судебного учреждения страны Ирина Скворцова — “залетная птица” из Узбекистана, и все ее документы — подделка. Адреса, по которому она прописана, не существует в природе, регистрация — “левая”, специального образования нет.
Как следует из официального ответа РФЦСЭ, за время работы Скворцова изготовила более 15 экспертиз, по которым уже вынесены решения и приговоры. Впервые за 70 с лишним лет существования уважаемого заведения против его специалистов возбуждается уголовное дело. А сама Скворцова уже уволилась задним числом и куда-то упорхнула.
Опалинский не сдается и просит по суду признать г-ку Скворцову “безвестно отсутствующей”. Это значит, что по своим документам она не сможет больше ни устроиться на работу, ни купить жилье и т.п. “Мертвые души” наоборот — человек есть, ксивы нет. И хотя за ложное заключение Скворцовой “светит” сразу несколько статей УК — от вмешательства в осуществление правосудия до мошенничества и обвинения в получении взятки, а значит, и срок до 15 лет с конфискацией, — выбыть из списка живых еще страшнее.
Она выкладывает все как на духу.
Из заявления Ирины Скворцовой в Кузьминский межмуниципальный суд:
“Я приняла предложение работать экспертом в РФЦСЭ при Минюсте РФ по даче “заказных” экспертных заключений. Условия: очень высокая оплата при фактически нелегальном положении (при отсутствии регистрации по месту жительства и российского гражданства). Изготовление “заказных” экспертиз означало: составление исследовательской части заключения с подгонкой под заранее сформулированные “заказчиком” выводы; оплата этой работы в зависимости от степени несоответствия желаемых выводов действительному почерковедческому материалу.
В случае с Опалинским в роли “заказчика” экспертизы выступило руководство Предприятия. Мне рассказали, что скандал вокруг поддельного документа разгорелся уже в судебном заседании. Адвокат Предприятия сама уви