...Я помню, как, не жалея глотки, переживал за него в ноябре 90-го. Как молил небеса, чтобы он не пропустил от Марадоны и его “Наполи”. Стас — так звали его мы, пацаны-болельщики, между собой на трибунах — не подвел. Не пропустил. Ни разу за все двести с хвостиком игровых минут: на “Сан-Паоло” и в неискусственных еще “Лужниках”. А в серии пенальти “Спартак” бил точнее.
Помню, как годом позже он со сборной СССР отстаивал в той же “Луже” нулевую ничью с итальянцами, позволявшую нам обскакать одну из самых футбольных наций мира в борьбе за поездку на чемпионат Европы-1992. И — отстоял.
Помню, что именно он был выбран первым капитаном сборной России в августе 92-го, перед игрой с Мексикой на старом еще “Локомотиве”. И что впервые увидел его вблизи именно тогда, в Новогорске (какой-то десяток лет прошел, смотрите, а уж и базы другие, и стадионы): Черчесов с Димой Поповым любезно позволили мне, начинающему репортеру, прокатиться вместе на авто до Москвы, послушать их серьезные разговоры на внутрикомандные темы.
Помню, как он потом семь игр подряд за сборную не пропускал: рекорд этот непробиваемости, кстати, до сих пор держится. “Когда Нигматуллин приблизился к моему результату, я позвонил ему: Руслан, давай, надо побить рекорд старика Черчесова! — это Станислав Саламович рассказывает уже сейчас. — Нет, правда, мне было бы очень приятно, если бы он это сделал. Чем раньше результат мой перекроют, тем лучше. Значит, можно за нашу вратарскую школу порадоваться”.
И помню, конечно же, как в 95-м он вернулся в “Спартак” — на полгода. И в Лиге чемпионов красно-белые тогда выносили решительно всех!
Но и он, как выяснилось, тоже кое-что помнит. И очень хорошо. “Первая газета, которая интервью со мной сделала, — это как раз “МК”. Год 84-й или 85-й — называлось “Тяжело ли быть вторым?”. Я же тогда дублером Рината Дасаева был... Так что для вас я, как пионер, “всегда готов”, — откликается Черчесов на просьбу о юбилейном интервью. Повод-то у нас для разговора — что надо. Сегодня, 2 сентября, у прекрасного вратаря и удивительно обаятельного человека день рождения. 40 лет.
— Это разве юбилей... — улыбается он. — Так, шутки. Для вратаря не возраст. Дзофф чемпионат мира выиграл в сорок. Хотя в российской сборной это тяжело, честно говоря, сделать.
И все же могу собой гордиться: до возраста Дзоффа — плюс-минус — я доиграл. Хотя и не в итальянском чемпионате. Все-таки там намного сложнее... Кстати, мы с Дзоффом встречались на чемпионате Европы в 96-м году. Сфотографировались, поговорили. С такими людьми пообщаешься — и сам сильнее становишься. Хочется брать пример. Я был удивлен даже, что он знает меня, следит за игрой моей. Впрочем, с итальянцами матчи мне, как правило, удавались: и в отборе на чемпионат Европы, и с “Наполи”, и до того — с “Аталантой” (это были мои первые игры на Кубок УЕФА), и потом с “Тиролем” обыгрывали “Фиорентину”...
— Самые памятные дни рождения? У меня таких два. Один… не помню уже, в каком году было… я еще за дубль “Спартака” играл, и мы проиграли тбилисскому “Динамо” — 6:5. Хороший подарок…
И потом уже играл за “Динамо” (Дрезден) в Менхенгладбахе — опять же в день рождения. И пропустил курьезный гол. Мяч мне назад с середины поля откинули. Я его грудью остановил, пару раз пожонглировал и хотел выбить. А шел дождик — и опорная нога поехала. Мяч срезался. И мне прямо в ворота его и вернули. Мартин Далин забил, кажется. До сих пор по немецкому телевидению крутят. Вот так: называется — вошел в историю. Пенальти ловил не раз, а уж сколько выручал — это почему-то не показывают. Иногда даже думаешь: чем больше курьезов в футболе наделал — тем больше о тебе будут вспоминать... А матч тот закончился 0:2. И вот, помню, так на траве сижу, а ко мне идет не кто иной, как Штефан Эффенберг. Говорят, характер у него тяжелый. А он единственный, кто подошел и сказал: “Ничего-ничего, парень, давай вставай, это все пройдет!”
— К подаркам я спокойно отношусь. Главное, что человек поздравить пришел. Искренне. А если еще ключи от “Мерседеса” даст случайно — ну бывает такое, — это уже вообще отлично… Если серьезно, то, наверное, не люблю я подарки вообще. Потому что не запоминаю. Помню лицо человека, который мне подарок преподносил, а что именно — не помню…
— Говоришь, весь футбольный мир знает, что я к спиртному равнодушен? Так и есть, но я, признаться, не хотел бы заострять на этом внимания. Ну не любитель я этого, что тут поделаешь! Выбрал себе такую стезю... Но при этом я вовсе не против, если в меру кто-то употребляет. Потому что от кружки пива никто хуже играть не стал.
Но за свой день рождения шампанского пригублю. Хотя особых празднований не будет. Родные, близкие друзья... Сорокалетие, считается в народе, пышно не отмечают. Народ надо слушать.
— Как в детстве дни рождения отмечал, я и не скажу сейчас. Мне почему-то футбол все больше вспоминается. Вот недавно были в Алагире — я сыну показал свой первый приз лучшему вратарю. Мне его присвоили на родине Дасаева — видишь, какое совпадение. Потом столько лет вместе провели! А тогда 75-й год шел. Играли на “Кожаный мяч”. Второе место там заняли… Вру, первое! По пенальти выиграли. Так до сих пор помню пропущенный гол: считаю, на моей он совести… Но два пенальти поймал — и мы стали чемпионами.
— Почему я стал вратарем? Где-то наверху, видно, так распорядились. Вроде любил бегать, как все мальчишки, — и вдруг... Судьба, наверное.
Да, подожди, у меня же есть замечательная история на эту тему. Приезжает ко мне на свадьбу в Алагир очень известный журналист. “И вот, — рассказывает он потом, — подходит ко мне там один человек. И происходит такой диалог. “Это вы журналист?” — “Да, я”. — “Из Москвы?” — “Да”. — “А вы знаете, кто Черчесова вратарем сделал?” — “Кто?” — “Я!” И подробно рассказывает, как это было. Проходит минут пятнадцать, второй подходит. “Знаете, кто сделал из Станислава вратаря?” — “Да, вот тот…” — “Нет, это я!” Это повторилось третий раз, четвертый, и так далее... Разумеется, когда уже двадцать шестой где-то рассказчик подошел — он послал его куда подальше. А тот пришел ко мне и пожаловался на непочтительного гостя. “Слушай, — спрашиваю я этого знаменитого журналиста, — ты зачем же уважаемого человека так далеко послал?” — “А что, — отвечает он, — тут клоуна из меня делают?” И все мне пересказывает. “Так самое интересное, — говорю, — что это и есть тот человек, который сделал меня вратарем!”
— Во вратарскую дружбу я верю. А почему нет? Конкуренция конкуренцией, но можно бороться за место в воротах с пеной на губах, а можно спокойно доказывать, что ты сильнее. И потом надо же реально на вещи смотреть. Кто я был 20 лет назад, а кто — Ринат Дасаев? Мне прежде всего хотелось учиться у него... Главное, чему научился? Не пропускать. А если пропускать — то красиво. Это Николай Петрович Старостин так говорил: “Пропускаешь — так пропускай красиво...”
У меня тоже со вторыми номерами не было проблем. Потому что, наверное, сам долго был вторым. Но ведь бывает и по-другому: приходит, скажем, в команду молодой парень, а его встречают в штыки. Что из него выйдет? Многие из моих дублеров хорошую карьеру сделали. Вот в Дрездене был Марк Шварцер. До сих пор в Англии играет, в “Миддлсбро”. Помню, взяли его из Австралии, такой длинный, школы нет особой, но что подкупало — быстро складывался при своем росте.
— Я же и в “Спартаке” менял идола, и в Дрездене. Рене Мюллер там играл. Был звездой сборной ГДР, лучшим игроком страны признавался. На первых порах тяжеловато было, но я постарался максимально быстро освоиться в коллективе и язык выучить. Без этого вратарю — никуда. Хотя курьезы поначалу и возникали. Помню, на сборах живем, мне звонят ребята. Время — около одиннадцати. Тебя, мол, тренер зовет. Циги Хельд. Быстро поднимаюсь, иду, стучу к нему в номер. Он открывает дверь в трусах. Звали, спрашиваю? А он все понял сразу. Заулыбался. С