Если бы москвичи или гости столицы знали, что происходит у них под ногами, то, возможно, сей же час бежали бы отсюда на край земли. Москву может ждать участь библейских городов Содома и Гоморры. С другой стороны, не исключен абсолютно противоположный вариант: в то время как вся планета будет охвачена огнем или погребена под толщами воды, Первопрестольная станет своего рода Ноевым ковчегом. Звучит сомнительно и не совсем понятно? Пожалуй. Однако Москва сама по себе загадка для ученых. Ведь процессы, происходящие в ее недрах, роднят столицу с каким-нибудь Бермудским треугольником.
Долгое время считалось, что Москва стоит на незыблемой плите, в центре некоей “Великой русской скалы”. В какой-то степени это действительно так. И нисколько не врет красивая легенда о том, что наши мудрые предки построили город на семи холмах, венчающих, как природная корона, уходящий на северо-восток монолитный блок. Но с тех пор минуло много времени, стольный град разросся, а в самой земле под ним произошли серьезные изменения. Словно мощным рентгеном специалисты просветили земную кору и пришли к печальному выводу: от “русской скалы” остались одни черепки!
Во-первых, выяснилось, что Москва стоит на двух перекрещивающихся под городом континентальных разломах. Кто-то скажет: мол, подумаешь, вместо одной “скалы” стало несколько. Если бы так! По каждому из кусочков идут десятки, а то и сотни мелких разломов. Причем расположены они как бы по кругу, образуя “структуру колотой тарелки”.
— Природа, как известно, не любит пустоты. И обычно разломы цементируются различными минералами, — объясняет руководитель Центра инструментальных наблюдений за окружающей средой и геофизических прогнозов Игорь Яницкий. — Причем “цемент” этот гораздо прочнее самой породы. Вот все и думали, что разломы под столицей не представляют никакой опасности. Но когда мы поставили поперек них деформограф, поняли, что под Москвой идет постоянный колебательный процесс. Какие-то разломы поднимаются на несколько миллиметров, какие-то опускаются. Сотрудниками “Центргеологии” составлена карта неотектонического строения Москвы, где все это прекрасно видно. Именно потому, что разломов много и они постоянно дрейфуют, трутся между собой, земля не успевает пустоты зацементировать. Что в итоге? Специалисты, которые выезжают на место различных провалов, ужасаются: в некоторых районах порода превратилась в труху.
Пару лет назад доктор геологоминералогических наук, завлабораторией Института геоэкологии РАН Владимир Кутепов заметил: город стоит на решете, которое образовали русла древних рек. Под Москвой по сути, живого места не осталось. То тут, то там трескаются и даже обрушиваются здания. Но все это, по большому счету, цветочки. Вся Москва может в одночасье полететь в тартарары.
Что самое страшное, об этом ученые знали давно. Только говорить боялись… Еще бы: подобная информация потребовала бы более детальных разработок при строительстве, привела бы к необходимости редактирования нормативных документов. К тому же в Мингеологии СССР постоянно твердили, что на древней Русской платформе активных разломов нет и быть не может. Одним словом, разломы “ушли в подполье”: они были исключены из всех источников геологической информации. Никому из проектировщиков не было дела до того, что тяжелые крупногабаритные конструкции, расположенные поблизости от разломов, рано или поздно могут рухнуть и утащить за собой в подземное царство сотни людей.
Вообще все крупные аварии и катастрофы, включая разрывы трубопроводов, обрушение зданий, провалы, на поверку оказывались связаны с движениями разломов. И таких аварий в столице раньше было немало. Сотрудники центра опасались, что разломы начнут дрейфовать куда сильнее, будут подниматься и опускаться на несколько десятков сантиметров или даже на метры. Что могло произойти в этом случае, они и предположить боялись. Узнав об этом, кое-кто из правительства даже предлагал перенести столицу от греха подальше… Но вдруг после 30 октября 1988 года (эту дату Яницкий и его коллеги запомнили на всю жизнь) ситуация в недрах Москвы сильно изменилась.
Приборы стали писать другие, почти что прямые линии. Причем за пределами области все было по-прежнему. Через полтора года статистические исследования показали, что аномальные процессы в Московском регионе значительно ослабли. Более того, на составленной карте метеопроцессов четко выделялся контур “нулевой зоны”, где за это время не произошло ни одной природной аномалии. Так вот, он точно совпадал с границами Московской области. С тех пор ни один сильный шквал приблизиться к ней не мог. Не было здесь и серьезных техногенных катастроф. В радиусе 200—300 км неустойчивый мегаполис оказался за стеной мощной геофизической защиты. Ее природу объяснить современная наука не может. В среде ученых стали поговаривать о том, что на Москву надели колпак. Засекреченная информация о “колпаке” каким-то образом достигла ушей различных “пророков”, руководителей сект, которые не преминули ей воспользоваться и заявили, что именно они спасли мир от Апокалипсиса и защитили российскую столицу.
Что думают по этому поводу мировые светила? Некоторые настаивают: мол, ничего необычного с Москвой не происходит. Правда, тут же оговариваются: дескать, что вообще понимать под “необычным”? Можно ведь к нему отнести все, что еще до конца не изучено наукой… Другие убеждены, что Москва — центр... нашей планеты и, возможно, даже Солнечной системы! Группа французских астрофизиков доказала, что из креста, который образуют два главных разлома, кверху идет энергоинформационная ось. Через нее Земля как бы общается с космосом, обменивается энергиями. И именно благодаря этому при всемирном катаклизме столица России останется “на плаву”. Ну чем не волшебный бальзам на самолюбивые души москвичей? И эта теория чудненько вписывается в рамки происходящего со столицей. В конце концов сама ось может создавать этот так называемый колпак. Кстати, не исключено, что он был всегда — территория Москвы в той или иной степени давно ограждена от различных катаклизмов.
— Очагов местных землетрясений в Москве почти никогда не было,— говорит ученый секретарь Института физики Земли Алексей Завьялов. — До столицы лишь докатывались волны толчков, происходивших в Туркменистане, Румынии. Вообще, землетрясение — это тектонический процесс в недрах, связанный с накоплением энергии и ее разрядкой в виде сейсмоволн. Видимо, под Москвой энергии не так много. А может быть, она каким-то другим способом рассеивается… Что же касается существования множества разломов, с этим ведь не все согласны. Как у нас говорят, там, где два геолога, — три мнения.
Теоретически, конечно, можно предположить, что блоки под столицей станут разъезжаться сильнее, — продолжает Завьялов. — Однако, согласитесь, можно представить и что Земля расколется на части. Для всего нужны определенные условия.
Условия, говорите? А кто или что их создает? И почему в 1988 году “колпак” стал более непроницаемым, стена прочнее, чем когда бы то ни было? Версий много, но вот одна, самая интригующая, из них: цивилизация достигла критической точки своего развития, и ей просто необходима была дополнительная защита (дабы избежать Апокалипсиса). Это, по крайней мере, хоть как-то объясняет, почему с тех пор Москву штормило буквально пару-тройку раз, и то “по мелочевке”. Но не дает ответа на вопрос, почему слишком уж тихо в земных недрах все это время было, так тихо, что настораживало. Будто перед грозой.
— С одной стороны, штиль — это, конечно, хорошо, — говорит Яницкий. — Но с другой… В геофизике известно правило накопления глубинной энергии во времени. К тому же без периодической встряски все конструкции как бы ржавеют, а стимула для их упрочения в условиях штиля нет.
И вот грянуло: приблизительно год-два назад разломы начали просыпаться. Земля под Москвой ожила и, словно девчонка-проказница, собирается пуститься в пляс. Количество различных аварий резко возросло, снова стали рушиться здания. Тера