Новый кабинет министров едва успел отработать месяц, а его руководители уже находятся на грани нервного истощения. Шеф правительственного аппарата Козак, по свидетельству очевидцев, ходит по Белому дому мрачный как туча. А знакомые министра экономики Грефа всерьез опасаются, что у Германа Оскаровича случится нервный срыв и он, как и в прошлом году, будет вынужден отправиться на излечение в закордонную клинику. На публике, во всяком случае, Греф свои эмоции уже не контролирует. На одном из недавних официальных мероприятий Герман Оскарович устроил гневную выволочку нескольким министрам и даже вице-премьеру Жукову.
Самое обидное, что реальная отдача от всей этой бури страстей и “вкалывания” министров близка к нулю. В Белом доме сейчас стало остромодно сравнивать Фрадкова и К° с легендарным Сизифом.
Смысл деятельности нового правительства, конечно, вовсе не сведется лишь к смене табличек да перетряхиванию ведомств. Как заявил “МК” высокопоставленный кремлевский чиновник, уже летом-осенью в Думу один за другим станут поступать законопроекты о кардинальной реформе систем здравоохранения, образования и комплектации армии. Проблема в том, что сейчас правительство занято чем угодно, но только не реальной подготовкой этих реформ.
У затеянной Кремлем административной реформы есть нечто общее с бушевской войной с террором. Принципы, положенные в основу этих двух кампаний, безусловно, справедливы и благородны. Но вот попытки их осуществления предельно топорны и непродуманны. Эксперты всерьез опасаются, что в результате нынешних реформ окажется дискредитированным целый ряд идей, которые в случае их нормальной реализации могли бы излечить многие болячки нашего госаппарата.
Компактное правительство. Пока здесь все вылилось в затеянное под лозунгом “Догоним Запад” резкое сокращение количества замминистров. Любопытно, что никто из идеологов реформы предпочитает не говорить на тему, какую конкретную страну Запада мы пытаемся догнать. И не мудрено. Возьмем британское министерство торговли и промышленности. В подчинении у главы этого ведомства три госминистра (первых замов) и три парламентских секретаря (обыкновенных заместителей). Во французском ведомстве экономики у министра четыре зама (три министра-делегата и один государственный секретарь). В минфине США у главы ведомства один первый зам, два простых и 10 (!) помощников, чей статус полностью совпадает с правами и обязанностями наших заместителей министров.
Между тем попытки радикально сократить количество замминистров отнюдь не так безобидны, как это может показаться на первый взгляд. Обитатели коридоров власти откровенно признают, что причиной многих наших бед является давно поразивший госаппарат страшный кадровый кризис. Нынешние новации способны эту проблему только обострить. Ведь далеко не все бывшие замминистра согласятся понизить свой статус и пересесть в кресло руководителей департаментов и министерских помощников.
Богатые чиновники. Чиновнику с хорошей зарплатой нет нужды брать взятки. Поэтому, если верить правительству, скоро пытаться дать аппаратчику взятку станет совершенно бесполезно. Ведь размеры зарплаты наконец-то можно будет сравнивать с окладами их западных коллег.
Но, согласно утечкам из Белого дома, размер повышенной зарплаты чиновников весьма высокого ранга вряд ли будет превышать полторы тысячи долларов. Для простых граждан это вполне приличные деньги. Но для многих аппаратчиков, принимающих ключевые экономические решения, этого хватит лишь на “карманные расходы”. Поэтому скорее всего они скажут спасибо родным властям, но сохранят при этом все свои старые побочные заработки. Не надо забывать и об этическом аспекте. Правительство собирается просить население пойти на очень серьезные жертвы. В Кремле не скрывают, что планируемые социальные реформы окажутся для многих очень болезненными. Получается, что доходы учителей и прочих бюджетников увеличатся на одну сумму, а чиновников — на гораздо более высокую. Вряд ли простые граждане придут от этого в восторг.
Разделение функций. Министерство политику формирует, агентство ее осуществляет, а служба контролирует ее выполнение. Подобное разведение функций по разным ведомствам нынешнее правительство считает одним из своих главных достижений. “МК” уже писал, что на деле новая система позволяет чиновникам перекладывать ответственность на соседнюю контору. Но самое забавное, что добиться реального разделения функций так и не удалось. “Авторы реформы упустили из виду, что в разделенных ведомствах будут сидеть все те же хорошо знакомые друг другу чиновники, — считает бывший помощник премьера Михаил Делягин. — Эти граждане всегда смогут договориться между собой. Кроме того, агентства и службы — это вовсе не независимые организации. Они по-прежнему подведомственны министрам. А стало быть, весь шум о разделении полномочий полностью лишен смысла”.
Единообразие системы управления. “Стройная трехзвенная система управления”, — это еще одна идея-фикс авторов административной реформы. Но в реальной жизни единообразием в новых суперминистерствах и не пахнет. “Каждое министерство сейчас напоминает удельное княжество с собственными законами, — считает Михаил Делягин. — Ведь у каждого ведомства существует собственный устав. На практике это означает, что сильные министры сумеют жестко подчинить себе службы и агентства. Если же министр слаб, то он, напротив, не будет ничего контролировать”.
Россия не единственная крупная страна, пытающаяся сейчас запустить непопулярные социальные реформы. Нечто подобное в последние два года делают германский канцлер Шредер и французский премьер Раффарен. Их опыт очень поучителен. Большая часть немцев и французов сейчас признает, что для оздоровления экономике нужны решительные и болезненные меры. Но при этом Шредер и Раффарен дико непопулярны и балансируют на грани политического выживания. Конечно, россиян нельзя сравнивать с избалованными западноевропейскими бюргерами. Мы уже почти на надеемся на власть и ждем от нее только неприятностей. Но один вывод злоключений коллег Фрадкова напрашивается сам собой. Запуск социальных реформ должен был очень тщательно подготовлен. Увы, но этого нет и в помине.
Для успеха реформ необходимо пять факторов: конкретная программа, политическая воля, профессиональная команда исполнителей, четкая властная вертикаль, продуманное пропагандистское обеспечение.
Программа уже готова. В одном из помещений путинской администрации находится несколько томов с подробными выкладками. Политическая воля также наличествует. Как сказал “МК” один из высокопоставленных кремлевских обитателей: “Путин прекрасно понимает, что если сейчас не предпринимать радикальных мер, то страна очень быстро вступит в период новой стагнации по типу брежневской, 70-х годов!”
Но команда профессиональных исполнителей существует пока только в проектах. Например, чуть ли не самые далеко идущие реформы планируются в сфере образования. Проводить в жизнь эти реформы придется, естественно, новому министру образования и науки Андрею Фурсенко. О Фурсенко все отзываются с подчеркнутым уважением. Мол, очень умный, реформистски настроенный, одержим идеей слияния сфер образования и науки. Но у Фурсенко есть один маленький недостаток. Как признают даже друзья министра, он ровным с