Судорожные попытки политиков разобраться с тем, что происходит на Ближнем Востоке, не приносят видимых результатов. Ситуация только еще больше запутывается.
Джордж Буш вновь поставил “Хамасу” жесткие условия: или признаете Израиль, или пролетите мимо кассы. В ответ Махмуд Аббас (Абу Мазен), нынешний глава Палестинской автономии, потребовал созыва внеочередной сессии ООН.
Неподконтрольные властям палестинские группировки теперь уже каждую ночь обстреливают израильские территории ракетами “касам”. В ответ израильская армия (ЦАХАЛ) ведет беспощадную охоту на боевиков и “мочит” их точечными ударами. Представители ЦАХАЛа заявили, что будут и дальше уничтожать своих врагов. И первый в черном списке — Исмаил Хания, глава победившего “Хамаса”, формирующий новое палестинское правительство.
Что происходит в Израиле и на палестинских территориях? Как выжить людям в этом безумном мире? Какому богу молиться и на кого надеяться?
Телевизор не включать. Газеты не читать. Новости не слушать. Хочешь выжить — научись отключаться.
Эту нехитрую формулу твердят на Ближнем Востоке тысячи жертв терактов — их так научили врачи.
Действительность, от которой их так долго и заботливо прятали, вернулась бумерангом. Весть о том, что в Палестинской автономии законным путем к власти пришли террористы из “Хамаса”, подействовала сильнее очередного взрыва с десятками жертв.
От них откупались территориями, насильно сгоняя тысячи людей с насиженных мест. Им делали щедрые пожертвования. Их призывали к долгожданному миру. И чем это все обернулось? Каждая третья жертва интифады в Израиле — выходец из бывшего Советского Союза. Поздравив террористов с победой на выборах и пригласив лидеров “Хамаса” в Москву, их будто ножом ударили в спину.
Кошмар нервных клеток
Задача проста и сложна одновременно: пройти в солидный супермаркет в центре Иерусалима, затеряться в толпе и нажать на кнопку. И тогда твой отец и братья перестанут тебя стыдиться — наоборот, ты станешь гордостью семьи.
Она беременна, и малыш уже ворочается и бьет ножкой. Что ж — тем хуже. Смыть позор можно только кровью. Своей. И чужой. Чем больше прольется чужой, тем лучше. Для нее, шахидки, в первую очередь.
Этот день — 29 марта — выбран не случайно: последний день еврейской Пасхи, сотни неверных штурмуют магазин, как у нас перед Новым годом. 18-летняя палестинка Эят Алахус проходила подготовку в подразделении “Танзим” (боевом крыле ФАТХ, проигравшем на недавних палестинских выборах), а значит, без труда в нужный момент взорвет себя и всех остальных к чертовой матери.
Бывшая москвичка Жанна, 15 лет прожившая в Израиле, работала рядом с супермаркетом. В тот момент она закрывала палатку, в которой торговала мороженым. Эта мирная картинка — последние секунды до взрыва — до сих пор стоит у нее перед глазами.
Вот юная арабка подходит к супермаркету. Вот ее, как и всех, тормозит охранник. Шахидка нервничает, хватает выходящую женщину за рукав и нажимает на кнопку.
— Крики, вопли, летят стекла… И вдруг жуткая боль — я думала, оторвало руку, — вспоминает Жанна. Из легкого у нее достали кусок железа размером со спичечный коробок. Таких “коробков смерти” в поясе шахидки было почти полсотни. Итог: двое погибших, 22 раненых.
С того взрыва прошло почти четыре года. Жанна признана жертвой теракта, она больше не может работать и живет на пенсию по инвалидности. О той шахидке она знает теперь все, хотя ей от этого не легче.
Эят изнасиловали какие-то подонки, считающие себя правоверными мусульманами. В лагере для палестинских беженцев Дахейша, откуда пришла Эят, об этой истории знали все. На улице на нее показывали пальцем, дома… дома было еще хуже. “Лучше б тебя убили!” — заявили ей родные. Оставалась одна дорога — дорога смерти. В “Танзиме” робкую беременную женщину быстро превратили в универсального солдата. Дальше тянуть было нельзя — под выросшим животом проще спрятать взрывчатку, да и доверия к беременной всегда больше…
— Психологи, психиатры, горы таблеток — без них я не могла уснуть, — рассказывает Жанна. — Я и сейчас, хотя прошло уже много времени, чуть что — срываюсь на крик. Если где-то произошел теракт — плачу. Слезы катятся весь день, и я ничего не могу с собой поделать, и объяснить ничего не могу. “У нервных клеток остается память, — говорят психологи, — это не ты плачешь, а они снова переживают кошмар”.
Три года она не могла заставить себя подойти к автобусной остановке. “Кто зашел? Что у него в руках? Почему он так странно смотрит?” — всюду мерещились смертники. И не напрасно: рейсовые автобусы с мирными жителями взрывались в Израиле чуть ли не каждую неделю.
Пятилетняя беспощадная интифада сделала свое черное дело. Они хотели посеять страх. Что ж, у них это получилось.
Выйти замуж за араба
Блокпост Эрез — последний барьер между палестинским сектором Газа и Израилем.
— Мадам, ноги на ширину плеч, руки вверх! — откуда-то сверху командует ледяной женский голос. Прозрачная капсула захлопывается и делает два полных оборота. Через нее ежедневно, отправляясь на работу к израильтянам, проходят сотни палестинцев. После победы “Хамаса” другие блокпосты израильская сторона сразу закрыла. Судьба Эреза, а вместе с ним и благополучие многих семей, висит на волоске.
— Может быть, сегодня у нас последний рабочий день, — говорит Ахмед. На одну его зарплату живут жена с четырьмя детьми и семья безработного брата с тремя малышами. — После выборов прошло больше месяца, а “Хамас” по-прежнему не желает признавать Израиль. Те в ответ грозят отключить электричество и воду, не поставлять лекарства. Кто выиграет от этой блокады? Уж точно не мы.
Ахмед горько вздыхает и послушно заходит в “капсулу досмотра”. Мыслей о том, как жить дальше, если и Эрез закроют, нет ни одной. Вариантов найти работу в Газе тоже. В центре Газы, на базаре, столько клубники, что во рту от одного ее вида становится сладко. Махмуд поставлял ее раньше в Израиль, оттуда гнали за границу. После того как закрыли посты, он счастлив, если хоть что-то удастся продать.
— Три килограмма — 10 шекелей (50 рублей. — Е.М.), — Махмуд не жадничает и насыпает приличную горку сверху. — Под вечер отдаю еще дешевле — иначе сгниет.
Практически не осталось клиентуры и у бывшей харьковчанки Алины Лозон.
— Как началась “карикатурная война”, отсюда уехали многие европейцы. Исчезли израильские продукты и импортные сигареты, — Алина уже десять лет живет в Газе, с мужем-палестинцем у них трое детей и собственный бизнес — небольшая парикмахерская. — Местные женщины заходят к нам нечасто — лишь самые продвинутые или у кого муж нежадный.
Продвинутых женщин проще встретить в местном исламском университете, спонсируемом “Хамасом”.
— Меня часто спрашивают: зачем ты здесь живешь? Почему не едешь домой, в Воронеж? — Марина в Газе с 1991-го, сейчас посещает исламский университет. По улицам она ходит в обычной европейской одежде и с непокрытой головой, чего местные женщины позвол