Детективная история раскручивается сейчас в самом известном музее России — Государственном Эрмитаже. В понедельник вечером руководство музея признало, что из хранилищ пропали памятники русского ювелирного искусства — 221 экспонат общей стоимостью более 5 млн. долларов. Дирекция Эрмитажа недвусмысленно заявила: “Явление “оборотней” существует и в нашей среде”.
В августе прошлого года в Эрмитаже началась плановая внутренняя проверка музейных фондов. В том числе и хранилища, где собраны произведения русских ювелиров. И уже в ноябре в музее прямо на рабочем месте скоропостижно умерла 46-летняя хранительница фондов русского ювелирного искусства.
Проверка выявила недостачу экспонатов. Однако заявление об их пропаже поступило в ГУВД Санкт-Петербурга только 31 июля, поскольку по ходу дела обнаруживались все новые пропажи ценных вещей, которые находились в других отделах. И только по завершении ревизии, когда наконец был составлен полный список утерянных вещей, администрация музея обратилась в соответствующие органы. Уголовное дело было возбуждено по статье 158 часть 4 УК РФ (кража, совершенная в крупном размере). В дальнейшем это дело может быть переквалифицировано на 164-ю статью (хищение предметов, имеющих особую ценность).
Что пропало
В числе исчезнувших вещей — эмали, а также изделия из драгоценных металлов и камней, датируемые концом XVIII — началом XIX вв. Некоторые экспонаты, пропавшие из хранилища (кстати, стоящего на сигнализации), достаточно весомы и велики. Например, икона размером метр на метр. Более конкретно в Эрмитаже пока ничего не говорят.
Что говорят в Эрмитаже
Руководство Эрмитажа фактически публично покаялось. “Нет сомнения в том, что не обошлось без участия сотрудников музея. Это свидетельствует о серьезных моральных проблемах, о пренебрежении обязанностями и ответственностью, о глубоком несовершенстве системы хранения, построенной на презумпции невиновности музейщиков”, — заявили в пресс-службе музея.
Вообще в хранилище три смотрительницы. Но якобы когда началась проверка, было установлено, что именно в части, подотчетной именно этой женщине, не хватает больше всего экспонатов. Правда, претензий по поводу исчезновения ей никто не предъявлял: ведь тогда считалось, что экспонаты могут находиться в экспозиции или на выездных выставках. Все это требовало длительного выяснения, а тогда проверка только началась. По имеющейся информации, сотрудница музея скончалась от острой сердечной недостаточности. До сих пор неизвестно, что стало причиной приступа — хронические проблемы со здоровьем или выявленная пропажа.
— Что там можно было искать почти в течение года — помещение хранилища всего 60 квадратных метров!
Во вторник директор музея Михаил Пиотровский провел пресс-конференцию, на которой заявил, что похищенные экспонаты не были застрахованы.
Что говорят в ГУВД Петербурга
Хищения в Эрмитаже экспонатов, пропажа которых была установлена в ходе недавней проверки, могли идти в течение 30 лет, считают в ГУВД Петербурга и Ленинградской области. При этом правоохранительные органы отмечают, что только 19 из 221 пропавшего экспоната числятся на конкретном живом хранителе, остальные 202 формально числятся за хранителями, которые уже умерли.
К расследованию хищения экспонатов помимо собственной службы безопасности Эрмитажа подключены оперативники т.н. антикварного отдела Управления уголовного розыска ГУВД и их коллеги из УФСБ. У правоохранительных органов уже есть “перспективная версия”, позволяющая надеяться как на поимку преступников, так и на возврат экспонатов (хотя бы их части).
Как осуществляется внутренний контроль за сотрудниками музеев?
Александр Тарченко, начальник службы безопасности ГМИИ имени Пушкина:
— Конечно, мы проверяем сотрудников и во время приема на работу, и во время их службы в нашем музее. Все детали, сами понимаете, раскрывать не имею права — информация для внутреннего пользования. Могу высказать только мнение по поводу питерского происшествия. Во-первых, сотрудник, который идет в хранилище, должен получить разрешение от нескольких начальников. Во-вторых, когда этот сотрудник идет в хранилище, проходит несколько систем досмотра. На обратном пути его ждет то же самое. Поэтому мне кажется, что в этом деле замешан даже не один служащий, а несколько. На моей памяти краж с участием сотрудников в нашем музее не было. Мне рассказывали, лет десять назад случай был: прошла информация — один из сотрудников музея собирается вынести старинную икону. Служба безопасности моментально перекрыла все входы и выходы, и злоумышленника все же схватили. Когда он понял, что ему не уйти, швырнул икону под лестницу.
Михаил ПИОТРОВСКИЙ:
“Вещи, которые находятся в фондохранилищах, не страхуются. Страховка оформляется, только когда экспонаты выставляются в музеях или участвуют в экспозициях в разных городах и странах... Никаких дополнительных мер контроля для сотрудников Эрмитажа в связи с пропажей экспонатов вводиться не будет.”
КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТОВ
КАТАСТРОФА ИЛИ ОБЫЧНОЕ ДЕЛО?
Анатолий Вилков, замруководителя Росохранкультуры:
— Михаил Пиотровский назвал случившееся катастрофой. Музейщики — шоком. А для меня это никакие не шок и не катастрофа — этого следовало ожидать. С 92-го года мы забили тревогу, когда начали выявлять на антикварном рынке предметы музейного происхождения. Тогда на наши сигналы никто особо не обратил внимания. А мы продолжали ставить вопрос о том, что творится в российских музеях…
— А что творится, можно поконкретнее?
— Несмотря на то что в два раза выросла раскрываемость хищений в музеях, примерно в два же раза выросла латентная преступность, то есть кражи, которые совершают сами сотрудники музеев. Такие факты были выявлены в Историческом музее, в Петропавловской крепости, в Астраханской картинной галерее — да во многих местах...
— И какова реакция музейного сообщества, которое так любит говорить о своей бедности и святости?
— В таких случаях музейщики тихо увольняют пойманных за руку сотрудников. Главное для них — никакого сора из избы. Вот сейчас я узнал, что в один из московских музеев на должность замдиректора принят человек, на которого было заведено уголовное дело по статье “хищение”. И что же? Спокойно работает, очевидно, будет воровать и дальше. А в музейном сообществе этому человеку руки не подают.
— Зная о таких фактах, какие шаги предпринимает ваше ведомство?
— В последней записке, которую я направил в Минкульт, я написал о необходимости повышения ответственности музейных работников за сохранность коллекций. За блеском выставок, которые с размахом проводят российские музеи, вопросы учета и контроля в музеях отошли на второй план. Второе — я подписал распоряжение о начале работы комиссии в Эрмитаже.
— Существует ли подробное описание предметов, которые похищены из Эрмитажа?
— Потрясающий факт: только половина из 221 имеет описание и никаким образом не фотозадокументирована. В Эрмитаже свыше 2 млн. единиц хранения, порядка миллиона — драгоценные металлы, и не все они фотозафиксированы.
— После такой информации мы в растерянности: все-таки Эрмитаж — не маленький музей, а серьезнейшее учреждение с мировым авторитетом.
— А я не в растерянности. Воруют везде — от мелких краеведческих музеев, где нет даже внешней охраны, до крупного Эрмитажа с серьезной систем