Половина монастырей, возвеличивавших старую Москву, разрушена в годы гонений на церковь. Песня Красной Армии обещала “тюрьмы и церкви сровнять с землей”. Что в итоге? Острогов стало несравненно больше. Храмы разрушались до основания.
В Москве Таганке, можно сказать, повезло. Все три монастыря — Спасо-Андроников, Новоспасский и Покровский, церкви Рогожской слободы и Крутицкого подворья были разграблены. В одном Андрониковом монастыре конфисковали 625 бриллиантов, 5 фунтов золота, 28 фунтов серебра, сломали две небольшие церкви. Но при всем при том монастыри до основания не снесли. Чем это объяснить? Возможно, тем, что находились они тогда на окраине Москвы, не бросались в глаза идеологам партии на Старой площади, как Страстной монастырь на Тверской улице и Никитский монастырь в трехстах метрах от стен Кремля.
Потерял город колокольню Спасо-Андроникова монастыря, вздымавшуюся четырьмя ярусами на высоту 35 сажен (эта русская мера длины равнялась 2,1336 метра). Башня, законченная в 1803 году, стала лебединой песней рано умершего архитектора Родиона Казакова, создавшего на Таганке церковь Мартина Исповедника, а у Красной площади церковь, давшую имя улице Варварке.
Каменщики выкладывали столп восемь лет. Средства на колокольню дал живший поблизости от монастыря купец первой гильдии, одинокий миллионер Семен Васильев. Сирота, мальчик в лавке, приказчик завел собственное дело, привез удачно товары из Англии, разбогател, не жалел денег на благое дело. Похоронили его на 87-м году жизни в монастыре до окончания кладки. Колокольню намеревались поднять выше Ивана Великого. Но прибывший в Москву на коронацию Павел I “сему быть не дозволил”. Не став самой высокой, колокольня считалась прекрасной, служила архитектурной вершиной, доминантой приземистой Таганки. Историки архитектуры считают разрушение башни “огромной утратой для Москвы”. Вместе с ней погибла на втором ярусе колокольни церковь в честь Симеона Богоприимца, ангела благотворителя Семена Васильева. На сооружение башни он дал 300000 рублей, несравненно более крепких, чем нынешние рубли.
Какая адская сила побуждала советскую власть вручную долбить монолит, колоть кирпичи колокольни, немного уступавшей в росте Ивану Великому?
Каждый монастырь обязан появлением великим отцам церкви. У основания Спасского монастыря стоял святитель и целитель Алексий. За излечение от слепоты любимой жены хан в знак благодарности вывел из Кремля татарское подворье, и на его месте Алексий основал Чудов монастырь. По преданию, возникновение Андроникова монастыря связано с чудесным избавлением Алексия от гибели на море, когда он возвращался из Константинополя. Чтобы утвердиться в сане митрополита Киевского и всея Руси, ему пришлось отправиться в далекий путь, полный опасностей. На Черном море корабль, который вез из Царьграда дарованную Москве икону Спасителя, настигла буря. Под гром и молнии, молясь, Алексий дал обет основать в честь Спасителя монастырь. Москва могла потерять при кораблекрушении не только владыку церкви, но и главу государства, который правил в Кремле, пока подрастал великий князь, будущий Дмитрий Донской.
Монастырь заложили в 1357 году среди рощ на высоком холме над Яузой, у стратегически важной дороги во Владимир и Золотую Орду. С этой Поклонной горы видели стены, башни церкви дубового Кремля. Белокаменным он стал позже также благодаря Алексию. Под стенами монастыря впадал в Яузу полноводный и светлый ручей. Его митрополит назвал Золотым Рожком в память о бухте Золотой Рог Константинополя, откуда благополучно вернулся. Так, согласно легенде, на юго-востоке Москвы появилась обитель, став памятником Алексию, мудрому правителю, мирившему враждовавших русских князей. Но монастырь носит другое имя. Почему? Алексию пришлось ездить подолгу в Киев, другие города, решая распри князей и иерархов, в Золотую Орду. Поэтому он обратился за помощью к Сергию Радонежскому: “Прошу твою любовь: дай мне любимого тобой и мне вожделенного ученика Андроника”.
Обет Алексия на его средства исполнил монах Андроник из Ростова Великого, земляк Сергия, проявивший себя “совершенным” послушником у жившего в пустыне основателя Троице-Сергиевой лавры. Андроник, став игуменом, выкопал колодец, соорудил Спасский собор. То был, по мысли Алексия, “краеугольный камень” обители. Есть предположение, что изначально строили собор не в дереве. Древние белокаменные блоки с орнаментом нашли при реставрации в толще поздней кладки. Возможно, это остатки первого храма.
В собор внесли с почестями доставленный из Константинополя, Царьграда, образ Всемилостивого Спаса, украшенный золотом и бисером. В обители установилось “общежитие” согласно уставу Сергия Радонежского: монахи вместе молились, ели в трапезной, трудились, переписывали книги. Монастырь стал важным центром книгописания на Руси. Церковь чтит Андроника как “преподобного, своими подвигами и святостью жизни стяжавшего высшее нравственное достоинство”.
В монастыре “князья, бояре и мужи именитые” прощались с Москвой, отправляясь в непредсказуемую Золотую Орду за ханской милостью. Вернувшись живыми, молились и благодарили Спасителя за счастливый исход дела. У ворот монастыря народ встретил Дмитрия Донского, Владимира Храброго, рать, вернувшуюся с Куликова поля со щитом, победой, которую ждали так долго.
У Андроникова монастыря в отличие от всех других в Москве — стены, башни, церкви, трапезная, кельи — все белые. В белом камне одноглавый Спасский собор построен в 1427 году, когда умер Андрей Рублев, инок и гениальный иконописец. С Даниилом Черным вдвоем они расписывали стены собора и создали иконостас. В монастыре оба жили, умерли и похоронены были под старой, сломанной в конце XVIII века колокольней. Их могилы сровняли с землей, предали забвенью. Где они — точно неизвестно. В соборе — современное символическое надгробие памяти художника.
Искусству Рублева не понадобились века для признания, им восхищались современники, за божественный дар художника, первого и единственного в истории, церковь причислила к лику святых. Из росписей Спасского собора уцелели в откосах окон фрагменты орнамента, гениальные фрески не сберегли, когда в ХIХ веке перестраивали древний храм. Внутри собора четыре столпа, купол над ними один. Похож Спас на башню, каменными всплесками волнующий небо. В пределах города это самый древний храм, полностью сохранившийся, дающий представление о том, какими небольшими церквями украшалась Москва до Ивана III, призвавшего в Кремль архитекторов–итальянцев, когда рухнул строящийся своими силами Успенский собор. Аристотель нашел отличную глину поблизости от Андроникова монастыря, завел здесь кирпичный завод. Из этой глины он научил москвичей обжигать прочный большой кирпич, что пошел на сооружение Кремля, который знают во всем мире.
Трапезная монастыря, где обедали монахи, датируется 1504 годом. Кто ее строил — неизвестно. Это еще одна достопримечательность Москвы, трапезная появилась вскоре после Грановитой палаты Кремля. У них одна особенность — свод поддерживается единственным столпом, что достигалось искусством каменщиков.
Перед воротами в монастырь установлена статуя не Алексия и не Андроника, а Андрея Рублева. В честь художника бывшая власть высвободила древнюю обитель от архива госбезопасности и других напоминаний о концлагере для иностранцев, камерах и кабинетах следователей, колонии малолетних и коммунальных квартирах.
После войны монастырь был обречен. Стен не оставалось. Все возможное превратили в жалкое жилье. Народ со всей округи ходил мыться в душевой павильон и возмущался, когда это подобие бани снесли. Спасителем монастыря называют легендарного Петра Барановского. В дни 800-летия Москвы этот бессребреник, отсидевший срок за любовь к “отеческим гробам”, сделал в верхах сенсационное сообщение, что якобы в архиве найден рисунок надгробной плиты с именем Рублева, сделанный в монастыре. То была ложь во спасение. Монахов так не хоронили. Полуразрушенному монастырю по случаю предстоящего празднования дали статут заповедника Андрея Рублева. Подпись под решением