Вот не поверите, но кроме Мураками существуют другие японские писатели, которыми зачитывается Европа. Один из самых ярких — Масахико Симада, персонаж очень оригинальный; его называют “анфан террибль японской литературы”. Герой его книг — японец, который не хочет быть японцем. Симада и режиссер, и актер, и либретто для оперы написал, и в мужском хоре поет. Симада выпустил в России массу книг — наш великий и ужасный Борис Акунин продвинул его в массы еще в 1994-м, переведя его “Царя Армадилла”. Сегодня гремит его трилогия “Канон, звучащий вечно”. О мадам Баттерфляй, о гейше и японском юноше, об Америке глазами человека с Востока, наконец, о любви поведал в интервью корреспонденту “МК”.
— Правда, что интерес к России отдалил вас от родной Японии?
— Я многому научился у России и из-за этого в Японии прослыл оригиналом. Наверное, я стал мыслить как дикий зверь, что абсолютно необходимо для писателя. Мои отношения с Россией начались в 1970-е годы. В Токио проводилась “Большая выставка Сибири”, и я пошел посмотреть на мамонтов. Там я впервые увидел живых русских красавиц. А еще, когда я учился в средней школе, я посмотрел “Войну и мир” Сергея Бондарчука, и это произвело на меня сильное впечатление. Может быть, поэтому я и выбрал русский язык в университете. Я побывал в Москве сразу после окончания Олимпиады и поразился тому, что “Мальборо” и колготками можно расплачиваться, как деньгами. Также я соприкоснулся с подпольной литературой, был восхищен, насколько сильна интеллектуальная жажда людей. Затем, подобно Достоевскому и Чехову, познакомился с культурой малых народов Сибири, найдя в ней много общего с культурой древней Японии. Россия отличается и от Европы, и от Азии, в ней перемешались различные стадии цивилизации: будто высокоразвитый капитализм и каменный век спутались друг с другом. Но то же самое можно сказать и о Японии.
— А что знают о России другие японцы, не такие продвинутые?
— Если спросить у японцев: “Кого из русских вы знаете?” — то они ответят: Чехов, Достоевский, Путин, “ТАТУ”, Шарапова. Глядя на современных москвичей, иностранец может увидеть в них много того, что покажется ему мистическим и загадочным. Например, я встречал в Москве экстрасенса, который, воздев руки к небу, доставал солнце из облаков.
— Харуки Мураками для вас конкурент?
— Мураками близок к диснеевскому миру, работающему на глобализм. В России или Китае, принявших идеи глобализма позже Японии, у него появилось много читателей, так как он способен стать образцом жизни и мировоззрения нового поколения богатых.
— Как писатель кто вы?
— Я хотел бы быть человеком интуиции, как шаман. Четко видеть будущее, отправляясь назад, в прошлое. Я думаю, будущее и прошлое связаны друг с другом, как дети и родители.
— В вашей книге вы часто говорите про “кровавый источник” в человеке. Что это — некая живительная энергия, пробуждающийся огонь в крови?
— Зрелость наших культур неразрывно связана с пропахшей свежей кровью памятью о войне. История всегда имеет кровавый оттенок. В нашем мозгу хранятся не только собственные воспоминания, но и память предков. Неважно, какую утонченную жизнь мы ведем сейчас, мы не можем скрыться от памяти эпохи дикарей.
— Вы действительно были на острове Итуруп — это описано в вашей трилогии?
— Самый далекий от Москвы остров, где живут семьи военных и рыбаков, медведи и горбуша, не очень-то изменился с тех пор, как Чехов побывал на Сахалине. Я жил на квартире у местных жителей, до сих пор благодарен им.
— Ваши герои проходят “крещение тоской”. А вы?
— Говорят, что меланхолия по-гречески значит “желчь”. Я считаю ее техникой жизни. Также ее можно рассматривать как мудрость, необходимую для того, чтобы остаться в живых.
СПРАВКА "МК"
Масахико Симада (род. в 1961 г.). Закончил Токийский университет иностранных языков, специалист по русскому языку. Президент Союза японских литераторов. Лауреат премии Кека Идзуми. В России вышли его книги “Повелитель снов”, “Плывущая женщина, тонущий мужчина”, “Царь Армадилл”, “Канон, звучащий вечно”.
