На месте знаменитых тюрем — московской Бутырки и питерских “Крестов” — в ближайшем будущем могут появиться гостиницы и офисы. Пока высшее тюремное начальство решает, кому продать легендарные СИЗО и за какие деньги, местные сидельцы волнуются. По слухам, заключенные СИЗО №2 даже грозят объявить голодовку под лозунгом: “Не отдадим родную Бутырку”. Любовь зэков к этой тюрьме объяснить трудно, но можно. Так считает бывший начальник Бутырки Геннадий ОРЕШКИН. Тайны самой знаменитой московской тюрьмы он согласился приоткрыть “МК”.
— Скажите, а лично вы любите Бутырку?
— Вы еще спрашиваете! Видите, каждый день на нее любуюсь (показывает на висящую в гостиной картину, на которой СИЗО). Зэки нарисовали и подарили мне к 50-летию. Я ведь начинал с Бутырки. Пришел туда сразу после армии лейтенантом. А до этого консерваторию окончил, оркестровый факультет. Играл на фаготе в симфонических оркестрах. Мог бы отличный музыкант из меня получиться. А потом — бац! — и стал инструктором политчасти Бутырки. Читал политинформацию сотрудникам. Да и заключенным тоже. Тогда за каждым офицером были закреплены несколько камер. Он должен был посещать их, разговаривать с сидельцами, решать проблемы.
— И какое было первое впечатление от Бутырки?
— После консерватории Бутырка — это что-то! Казематы, они и есть казематы. Тогда ведь заключенных кормили в основном щами из кислой капусты, и вот этот запах... Я до сих пор из-за него не могу есть капусту. Но через пару месяцев освоился и даже влюбился в Бутырку. Там ведь веет стариной, тайной. Здания — музейной красоты!
В СИЗО я проработал тогда три года. В спецчасти, в оперчасти, в режимной службе… Но почувствовал, что знаний не хватает, и поступил в Высшую школу МВД. Потом работал в главке, в отделе СИЗО и тюрем Советского Союза. Курировал Украину и Среднюю Азию. Когда в 1991-м предложили стать начальником Бутырки, я ни секунды не сомневался. Будто домой возвращался.
— В каком состоянии была тогда Бутырка?
— В катастрофическом. 8 тысяч зэков на 3 тысячи мест. Спали в три очереди. Одних только психбольных, которые дожидались экспертизы, — 700 человек. Питания не было, финансирования тоже. Котельная так износилась, что закрывать надо было на ремонт. А на дворе — ноябрьские морозы. Ни прачечная не работает, ни пищеблок. Я в главк: дайте заключенным сухпаек. Мне так и сказали: забудь. Какой, дескать, сухой паек? Зэка мы кормим на 42 рубля, а банка тушенки стоит 80. Я собрал бандитов, вызвал к себе в кабинет и сказал: “Здесь сидят ваши люди, давайте выходить из положения”.
— Они согласились?
— Согласились. Я им дал сутки, и за это время они решили вопрос. Все привезли — тушенку, овощи. Для детишек (а в Бутырке тогда девочки несовершеннолетние сидели) — сахар, сгущенку, сыр.
— Идея обратиться к их помощи у вас у самого родилась или кто сверху подсказал?
— Ну кто мне подскажет? Сам. Зэков-то надо кормить! Я за счет “гуманитарной помощи” котельную строил, ремонт в казематах сделал. Начальник СИЗО должен крутиться. Помню, на Пасху позвонил одному бизнесмену из числа бывших авторитетов. Говорю, надо 8 тысяч зэков чем-то порадовать к празднику. И он мне здоровую фуру загнал окорочков. Каждому зэку тогда бульончик куриный и по “ножке Буша”.
— Начальству небось не нравилось, что вы дружбу водите с такими людьми? Грозили уволить?
— А как же! Кто только не кричал, что я связан с ворами в законе. Я сказал: “Докажите, что я взял хотя бы банку тушенки себе лично, тогда возбуждайте дело и сажайте в тюрьму”. Помню, случай был. В те времена еще тетка жива была во Владимирской области, заказала мне сахар на варенье, и приятель привез аж 5 мешков. В тот же день приходят ко мне из женского корпуса, говорят, дескать, сахара нет. Ну я и велел раздать все 5 мешков. А потом проверяющие написали, что Орешкин раздал 5 мешков сахара прямо по камерам и не оформил его через склад. Я говорю: “Вы че гоните-то? Это мой личный сахар”. Так что были наезды. Один генерал все бегал и прыгал: “Я Орешкина в тюрьму посажу!” Бог его потом наказал.
Крепкий орешек
— Правда, что вы отменили множество запретов для заключенных?
— Да, все отменил. Тогда у заключенных изымали шнурки, ремни, часы. Я спрашиваю: “Зачем вы это делаете?” “Он повеситься может”. Говорю: “Да он простынь разорвет или майку”. Я разрешил тогда и одноразовые станки для бритья. Раньше давали им электробритвы. Ну что там, один побрился, другому дал — у всех рожи разнесло, грибок пошел. А мне как раз Армия спасения привезла 8 или 10 больших ящиков одноразовых станков. Я их по камерам раздал. Теперь это вообще повсеместно узаконили. Я разрешил телевизоры. Передачи сделал вместо 5 кило 15. А когда отменил запреты на ассортимент, разрешил зэкам письма написать домой (хотя по закону переписка только с разрешения следователя). Но предупредил, что все письма лично читать буду. Неделю все ночи сидел и читал.
— Все 8 тысяч прочитали?
— Да. Причем пацаны молодые, которые по первой судимости, писали письма такие (я сказал писать только на полстраницы, не больше): “Мам, пришел новый начальник, снял все запреты, в передаче теперь можно приносить все что угодно. Пришли мне красной и черной икорки, рыбки хорошей”. Ну пацаны, что говорить! А ранее судимые писали так: “Передачи разрешили, но, мама, я знаю твое тяжелое положение, пришли мне побольше чеснока, лука, селедочки”.
— Баловали вы их...
— Однажды из Норильска позвонили, сказали: мол, ты голодовку в нашей тюрьме устроил. “Как это?” — “Сюда твои пришли и стали всех учить, дескать, вы чего так живете, ребята, у нас в Бутырке все давно есть — телевизоры, передачи”.
— Щи из кислой капусты отменили?
— А то! Я связался с международными благотворительными организациями. Мне прислали сорокапудовые контейнеры сублимированных овощных супов. Заключенным они так понравились, что они просили: пусть еще пришлют.
— А голодовки были?
— Однажды 3 тысячи зэков 12 дней голодали. Мотивировали в основном тем, что несправедливо арестовали, долго следствие идет. Но никогда не было разговоров, что в Бутырке плохо. Помню, из Америки приехал директор тюрьмы. Мы с ним в камеру зашли, причем в блатную. Он стал рассказывать, как в Америке сидят люди — чем кормят, какие условия. Зэки в ответ: “Скажите, на хрен нужна его тюрьма, мы лучше у себя посидим”.
— Неужто ни разу конфликтов с ними не было?
— Ну почему же, были. Но нет таких ситуаций, которые нельзя разрулить. Выход всегда находится. Зэкам ведь тоже нужно, чтобы в СИЗО было спокойно. Если явный наглеж с их стороны, я объявлял сбо