Сегодня мы завершаем публикацию ускоренного курса выживания для чеченских оппозиционеров, разработанного нашим обозревателем на анализе гибели Мовлади Байсарова, личного врага нынешнего хозяина Чечни Рамзана Кадырова. На последнем уроке поговорим о бизнесе и о том, почему 30-миллионное состояние убитого не досталось его наследникам.
Обычный и бронированный
Личный капитал офицера ФСБ, теневого бизнесмена и бывшего командира боевой группы “Горец” Мовлади Байсарова, по оценкам наших надежных конфидентов, составлял 30 миллионов долларов. Через подставных лиц Байсаров владел офисным особняком в центре Москвы и пятью квартирами — на Никольской, Николоямской, Новом Арбате, Осенней и где-то на Юго-Западе. Тремя джипами “Тойота Ленд Крузер”, один из которых дизельный, “Ауди-А6”, “БМВ-X5”, двумя “Мерседесами” в 600-м кузове — обычном и бронированном. Еще одна машина, предположительно “Порш”, должна была вот-вот прибыть из-за границы. С недавнего времени Байсаров фактически владел несколькими московскими ресторанами, но известно, что за неделю до гибели он завершил переговоры по их продаже. Ресторанный бизнес в Москве показался Мовлади слишком рисковым.
Чеченская глина
Мовлади был воином, а не бизнесменом. Богатым его сделала война. На войне он зарабатывал и вкладывал опять же в войну.
Об участии Мовлади в первой кампании толком ничего не известно. Возможно, и не было его там. В той войне трудно было принять чью-либо сторону. С одной стороны, масштабная безумная агрессия федерального центра. С другой — маленькое безумие Чечни.
Вторая война — другое дело. Чечня, отпущенная погулять под хасавюртовскую подписку о невыезде, не удержала своей свободы, власть узурпировали исламские экстремисты, а такое устройство было отвратительно не только Москве, но и большинству чеченцев. Слишком круто взялись за них ваххабиты. И чеченцы открыли второй фронт. Боевики переходили на сторону федералов не только из хитрости и корысти, но и потому, что Россия представлялась им меньшим злом, чем шариатские палки за бутылку пива или легкий блуд. Да, Россия двести лет жестоко покоряла чеченцев. Советская власть вообще их выслала с родной земли. И русские цари и коммунисты то убивали, то приручали горцев, но ни те ни другие не требовали от них перерождения. Не пытались обратить в новую веру, отказаться от горских обычаев и фирменной чеченской свободы. Зато новая власть попыталась слепить из них каких-то квазиарабов. И чеченская глина не поддалась.
Байсаров тоже не принял новый порядок. Вторая кампания совпала с его личной войной против ваххабитов, которую он начал даже раньше Москвы. В 98-м году ваххабиты обидели одного парня из села Побединское. Тот пожаловался своему соседу Мовлади Байсарову, который неожиданно охотно за него вступился, как будто только и ждал повода схватиться с новой властью. Друга он выручил, но обзавелся серьезными врагами. Под этих врагов, под личную дерзость и на волне пока еще глухого народного ропота он и сколотил свою первую банду. Это была банда единомышленников, спаянная благородной идеей: “15-й молсовхоз без ваххабитов!”.
Бандитский труд
Главарь — это прежде всего ответственность. Банду надо вооружать, кормить, одевать. 15-й молсовхоз Грозненского района известен отнюдь не молоком, а нефтью. Села Побединское и Долинское — сплошная кустарная скважина. С советских времен здесь сохранились и промышленные нефтяные установки, переходившие из рук в руки по праву сильного. Очень скоро Мовлади Байсаров подмял весь незаконный нефтяной промысел 15-го молсовхоза и с небольшими перерывами контролировал его до конца прошлого года. Часть выкачанной нефти в сыром виде уходила на Ставрополье, в Краснодарский край и Ростовскую область. Другая часть перерабатывалась здесь же, в Побединском, на кустарных мини-заводах в солярку и бензин для “внутреннего рынка”. Речь шла о сотнях тонн нефтепродуктов ежемесячно, и Байсаров не стал миллиардером только потому, что криминальный бизнес требует колоссальных затрат. Нужно делиться с военной крышей, обеспечивающей беспрепятственный провоз цистерн за пределы Чечни. Нужно содержать банду, численность которой в самые успешные времена достигала двухсот человек. Приходится демпинговать — ворованное всегда дешевле.
С рынком сбыта проблем не было. Представьте, что вам предлагают 80-й бензин по 10 тысяч рублей за тонну. Остается разбодяжить этот полуфабрикат до соответствия ГОСТу. И продать с минимальной рентабельностью в 50%.
Война за свой счет
Чеченскую войну принято называть коммерческой, в том смысле, что коррумпированные чиновники, военные, политики, бизнесмены имеют с нее постоянный доход. Но не все расхитители чеченской нефти занимаются этим из шкурных интересов. Встречаются среди них и искренние патриоты.
Суть второй кампании заключалась в том, чтобы по возможности воевать руками самих чеченцев. Арестанта Гантамирова послали в бой из Бутырок, бригадного генерала Ямадаева произвели в российского подполковника. А Байсарову дали майора и предложили деликатную службу в контрразведке. Мовлади пришел в ФСБ с готовой бандой. В 2002 году банду официально переименовали в группу, но оперативная ценность этого подразделения как раз и заключалась в том, чтобы отряд оставался бандой. На языке контрразведки она называлась “боевой группой, легендированной как бандформирование”. То есть, с одной стороны, ты работаешь на ФСБ, а с другой — должен слыть легендарным бандитом. Криминальный нефтяной бизнес позволял и поддерживать легенду, и решить вопрос материального обеспечения байсаровцев. Мовлади воровал нефть не для того, чтобы сладко жить, а для того, чтобы воевать с ваххабитами. Русские это понимали и крышевали бизнес Байсарова. Коммерческие интересы крепко сплелись с интересами военными, и распутать этот клубок в боевой обстановке не представлялось возможным.
Личный капитал
Даже те, кого казнь Байсарова искренне возмутила, не забывали отмечать в своих комментариях, что убитый был “фигурой неоднозначной”. Может, и сам Мовлади толком не знал, кто же он есть — бандит или контрразведчик. Репутация дерзкого командира чеченской сотни с обширными связями в ФСБ стала приносить ему серьезный доход уже в Москве. Знакомство с Байсаровым обеспечивало успех в делах, причем самому Мовлади, чтобы урегулировать хозяйственный спор, не требовалось проводить силовые акции. Ему верили на слово.
Месяц назад, в первую и последнюю нашу встречу, я случайно заметил, как Байсаров переодевал часы. Он снял с руки “Франк Муллер”, положил их в коробочку и спрятал в сейф. Трепетное отношение к вещи говорило о том, что часы эти ценой в несколько десятков тысяч долларов сам он не покупал и ни у кого не отбирал. Эти часы подарил Мовлади уважаемый человек.
Доказательством гипнотической силы Байсарова являлось и то, что сотня его бойцов полгода просидела в блокаде кадыровцев, не допустив ни малейшей самодеятельности и сдавшись только по приказу командира, который к тому же все это время жил в Москве. Все последние годы в отряд Байсарова приходило пополнение. Кто-то искренне хотел воевать с бандитами, кто-то просто думал подзаработать в авторитетной банде. Последние жили недолго. Дьявольски проницательный Мовлади использовал двуличных как расходный материал. В результате такой селекции к концу его жизни отряд опять состоял из надежных людей. Часть — еще из первого антиваххабитского призыва 98-го года. Другая часть — новобранцы, не желающие мириться уже с режимом Рамзана Кадырова.
Убийство с конфискацией
Люди, охотившиеся за Байсаровым, получили приказ не только его убить, но и конфисковать в пользу своих хозяев всю его собственность. На сегодняшний день, по нашей информации, единственное, что осталось из