В ближайшие дни в Госдуму должны прийти долгожданные законопроекты по борьбе с коррупцией (президент обещал, что они появятся до конца сентября). Будет ли у нас реализован пример стран Запада — где в отношении чиновников действует “презумпция виновности”? То есть — имеет, скажем, функционер или его родственники “фазенду” или авто, которых не купить на официальную зарплату, — значит, не милиция должна доказывать нечестность этих приобретений, а владелец — доказывать свою честность…
“МК” выяснил некоторые детали законопроектов. Выводы, увы, неутешительные.
30 сентября в Кремле должно пройти заседание Совета по противодействию коррупции при Президенте России, и после него в Госдуму уйдут готовившиеся несколько месяцев в глубокой тайне антикоррупционные законопроекты. Только прочитав их, мы сможем сделать вывод о серьезности намерений власти в борьбе с тотальным мздоимством и лихоимством...
О масштабе задач и о том, чего можно ждать, а чего — едва ли, мы поговорили с Борисом МАКАРЕНКО, директором общественно-политических программ Института современного развития, — этот экспертный центр тоже направлял свои рекомендации по противодействию коррупции главе государства.
— Вы хорошо знакомы с тем, что готовится в Кремле?
— Деталей я не знаю, а дьявол именно в них. Но есть одна проблема, с точки зрения права самая существенная: в российском законодательстве отсутствует понятие “публичное должностное лицо”, обычное для многих цивилизованных стран. Речь идет о людях, занимающих ответственные, политически значимые посты, посты, на которых можно брать взятки. В Конвенции ООН против коррупции это понятие есть, но Россия в 2006 году ратифицировала ее с большими изъятиями, причем как раз тех статей, где оговаривается особый правовой статус публичных должностных лиц.
— Но кто они — эти потенциальные коррупционеры, за которыми нужен глаз да глаз?
— Это не простые исполнители. Чиновники — начиная где-то с начальника подразделения, офицеры, вся судейская корпорация и прокуратура, и обязательно — начиная с какого-то уровня менеджмент-компаний, преимущественно или полностью государственных...
— Рядовой гаишник или милиционер — вне подозрений?
— Применительно к каждой службе уровень, с которого появляется столько полномочий и ответственности, что госслужащему можно захотеть дать взятку, должен определяться по-особому. Но четко.
— Может быть, в президентских законах это понятие появится?
— Насколько я знаю — в прямом виде оно не вводится, хотя требования к лицам, занимающим такие должности, прописаны гораздо более четко и комплексно. Но пока у нас нет единых правовых правил, регулирующих деятельность ответственных должностных лиц. Закон о гражданской службе касается только гражданских чиновников. У милиции один закон, у армии — другой, у прокуратуры — третий, деятельность топ-менеджеров в госкомпаниях если чем и регулируется, то внутренними инструкциями, не имеющими силу закона. К тому же Закон о гражданской службе не распространяется на министров, депутатов, губернаторов, президента... А если нет общих правовых рамок, есть риск, что для разных категорий людей, которые могут быть втянуты в коррупционные отношения, будут использовать ежовые рукавицы разной степени жесткости — как сейчас.
Особняк под подозрением
