Все милиционеры — сотрудники патрульно-постовой службы, жители Ачхой-Мартановского района. Пятеро из погибших с самого райцентра, четверо — из окрестных сел. В субботу их и похоронили. Среди ехавших в колонне сотрудников не было ни омоновцев, ни бойцов нефтяного полка, ни какого другого чеченского или федерального спецназа. В некоторых СМИ пострадавших уже окрестили “кадыровцами”. Но это обычные российские милиционеры. Хотя и чеченцы, но никак к Кадырову не приближенные.
Министр внутренних дел Чечни Руслан Алханов заявил, что милиционеры принимали участие в совместной спецоперации по нейтрализации боевиков. Сотрудников патрульно-постовой службы действительно привлекают на спецоперации. Обычно для оцепления.
Однако до сих пор неизвестно, на какую конкретно спецоперацию направлялись чеченские милиционеры. И кто, кроме них, должен был в ней участвовать. Неизвестно и куда ехала колонна. Из Чемульги в Аршты или наоборот.
Вместо этого нам сообщают взятые с потолка сведения о главарях и иностранных наемниках, о двадцати блокированных боевиках, об обстреле села Даттых, которое расположено не менее чем в десяти километрах от места нападения, и то если по прямой, на вертолете, и куда боевики просто физически не успели бы добежать. Спасибо и на том, что не сообщают о присутствии среди нападавших Доки Умарова. Наверное, потому, что не так давно власти объявили Умарова погибшим.
Из Ачхой-Мартановского района Чечни в Ингушетию можно проехать по двум дорогам. Первая дорога — основная. По федеральной трассе “Кавказ”. Вторая дорога — внутренняя. Через Бамут. Сунженский район поделен между двумя республиками сразу после распада Союза. Официальной административной границы там до сих пор нет, но все местные жители четко знают, какое село относится к Чечне, а какое к Ингушетии. Бамут — это еще Чечня. А Аршты и Чемульга — уже Ингушетия.
Попробуем реконструировать маршрут колонны. Как нам известно от источников в Ачхой-Мартановском РОВД, колонна двигалась через чеченское село Бамут, которое находится в 6,5 километрах от райцентра. Если совместить эти сведения с картой, то получится, что милиционеры после Бамута заехали в Аршты и только потом направились в сторону села Чемульга. Другой дороги там просто нет. По официальной информации, полученной РИА “Новости” в пресс-службе МВД Ингушетии, в головном уазике ехал глава администрации села Аршты. Также из официальных источников известно, что этот уазик при обстреле не пострадал.
Грейдерная дорога Аршты—Чемульга, проходящая по неглубокому ущелью, вполне удобна для засады. Либо боевики оседлали эту дорогу и сидят на ней постоянно в ожидании подходящей жертвы, либо они знали, что милицейская колонна будет здесь проезжать, и загодя устроили засаду. Нам известно, что милиционеры выехали из РОВД не позже восьми утра. А вот время обстрела сообщается разное. То ли 8.45, то ли 9.30. В любом случае колонна не могла отъехать от Ачхой-Мартана дальше чем на десять километров. От Ачхоя до Бамута пять, от Бамута до Аршты — два километра. Где-то колонна задержалась, и скорее всего в Арштах. Там милиционеры взяли на борт главу сельской администрации и поехали в горы, где их уже поджидала засада.
Боевики наверняка знали маршрут колонны и то, что в первой машине едет глава ингушского села. Поэтому они и пропустили первый уазик, чего обычно при нападении на колонну не делается. Обычно поджигаются головная и замыкающая машины, а уже после уничтожаются запертые между ними цели.
Откуда боевики могли получить такие разведданные? Только из Арштов. Тот факт, что глава администрации ингушского села остался жив, конечно, не свидетельствует о его связях с бандподпольем, но достаточно ясно вырисовывает главную цель боевиков. А она заключается в том, чтобы не пускать чеченских милиционеров на территорию Ингушетии. Боевикам, действующим в Ингушетии, очень невыгодно, если на территории республики чеченское МВД сможет действовать полноправно и беспрепятственно. Ни один федеральный спецназ, включая ФСБ, не способен так эффективно бороться с бандподпольем, как местная милиция. Местные знают тропы, язык, имеют многочисленных родственников, а значит, и агентуру.
Вот поэтому боевики целенаправленно убивали именно чеченцев.
Главная проблема состоит в том, что в Ингушетии не только бандиты, но и обычные законопослушные граждане в массе своей отрицательно относятся к тому, чтобы чеченцы наводили порядок на их территории. Всякий выезд чеченских милиционеров в соседнюю республику воспринимается местными жителями как экспансия Рамзана Кадырова, угроза их независимости.
Почти три года назад на границе Ингушетии и Чечни произошла кровавая стычка между ингушскими и чеченскими милиционерами. Погибли восемь человек. Два ингуша и шестеро чеченцев, в том числе начальник штаба чеченского ОМОНа Бувади Дахиев. Тогда на стороне ингушских милиционеров выступили какие-то неустановленные лица в гражданской одежде и с автоматическим оружием. Скорее всего это были местные бандиты, сообщники того автоугонщика, за которым и приезжал в Ингушетию чеченский ОМОН. Все эти гражданские вооруженные проходимцы попали на видеозапись, которую вела пресс-служба ингушского МВД. Однако никакого расследования не проводилось, дело замяли.
Небольшая по сравнению с Чечней Ингушетия может дружить с ней только на равных. До покушения на генерала Евкурова ингуши спокойно воспринимали совместные операции двух республиканских МВД на своей территории. Но теперь Евкуров в больнице, а Рамзан Кадыров тянет власть на себя, отчего страдают ни в чем не повинные милиционеры из Ачхой-Мартана.
Расширяя полномочия Рамзана Кадырова на Кавказе, федеральный центр только подогревает взаимную чечено-игушскую ревность. Которая может развиться настолько, что любой бандит-соплеменник будет обывателю гораздо милее, чем милиционер из соседней республики. А в таких условиях у бандитов не будет недостатка ни в пособниках, ни в информаторах.
