НАТО с человеческим лицом
Теперь я знаю, как на самом деле выглядит НАТО. Ничего общего с теми зловещими карикатурами, которые выходили из-под перьев Бориса Ефимова и Кукрыниксов. У НАТО довольно приятное лицо. У него лицо Юрия, моего хорошего знакомого, капитана 1 ранга морской пехоты США. Такие лица природа обычно раздает врачам, инженерам, экономистам, биржевым брокерам и системным администраторам. При всем при том Юрий не дурак выпить, чем мы и занимаемся в компании его жены Иры и супружеской четы, друзей дома. Дело происходит на самом краю Москвы, в уютном кондоминиуме, но после трехсот граммов на брата я чувствую себя по крайней мере Дмитрием Рогозиным, полномочным представителем РФ при штаб-квартире Североатлантического альянса в Брюсселе. Не много ли я на себя беру? Да нет, совсем немного. Чуть-чуть салата и кусочек сельди. Мне приходит в голову, что сельдь — она ведь атлантическая, и, значит, тоже в союзе с нашими всегдашними оппонентами. Простите меня, господин Рогозин. Простите, если можете. Имею ли я право так безыдейно выпивать? Я, бывший советский мальчик, который читал “Судьбу барабанщика” и видел фильм “Щит и меч”, снятый по сценарию Вадима Кожевникова, лауреата премии КГБ СССР в области литературы. Не должен ли я здесь, прямо сейчас совершить что-то значительное во имя продвижения стратегических интересов России? Например, спеть популярную песню “Хотят ли русские войны”. Затянуть: “Но от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней”. Но какой эффект это произведет? Не примут ли меня за сумасшедшего?
В домашней обстановке Юрий совсем другой, чем тот, которого я увидел в первый раз на одном незамысловатом ток-шоу, где мы и познакомились. Тот явился при полном параде со множеством орденских планок и непонятных значков на груди. Бравому облику противоречили разве что оседлавшие крупный нос очки. Где-то я однажды читал, что американские налогоплательщики выложили страшное количество миллионов на коррекцию зрения для военнослужащих. То ли Юрий оказался не охваченным халявной коррекцией, то ли очки составляют характерную часть его имиджа. Тут напрашиваются некоторые параллели. Во время оно, когда меня ставили на военный учет в военкомате, я решил подать заявление в Военно-медицинскую академию им. Кирова, что в Питере. На морской факультет, между прочим, на подводное отделение. Дефект зрения встал непреодолимой преградой между мной и атомным подводным флотом. Возможно, очкам я обязан тому, что до сих пор топчу землю и вот сижу здесь с офицером НАТО на самом краю Москвы и выпиваю.
— Ты меня уважаешь, Юрий? — спрашиваю я.
— А то, — говорит Юрий.
— Кто с мечом к нам придет… — говорю я.
— Это что, тост? — спрашивает Юрий.
— Это больше, чем тост, — говорю я, простой россиянин, в котором до сих пор жив советский мальчик, прочитавший не только “Военную тайну” и “Судьбу барабанщика”, но в придачу всего Юлиана Семенова, неоднократного лауреата литературной премии КГБ СССР.
— Знаю, знаю, — говорит Юрий. — От меча и погибнет.
Юрий отлично говорит по-русски. Иначе и быть не могло: из Советского Союза в “страну наиболее вероятного противника” родители увезли его в пятнадцатилетнем возрасте.
Юрий с женой то и дело обмениваются нежными взглядами. Они уже немало поработали над приумножением воинского контингента НАТО: дочь оканчивает школу и собирается поступать в военно-морской колледж, сын на мой глупый вопрос: “Кем ты хочешь стать, мальчик, когда вырастешь?” — с великолепной картавостью ответил: “Могским котиком”. И, похоже, останавливаться не собираются. Наверняка сегодня ночью они этим и займутся.
Меня вдруг осеняет совершенно гениальная идея: как с наибольшей эффективностью противостоять агрессивным планам НАТО. Россия берет и вступает в НАТО. Быстренько разводим там коррупцию, внедряем телефонное право, топим все в пустословии. Беремся провести реформы и тут же их проваливаем. На ключевых постах расставляем директоров мебельных магазинов, их у нас хватает. И — дело в шляпе.
Время близится к 4 ночи. Пора и честь знать. Портреты предков провожают меня глазами до выхода. Плюхаясь на сиденье такси, я вдруг вспоминаю, что совершенно забыл, дурья башка, сказать, чтобы они не размещали в Восточной Европе противоракетные комплексы. Ладно, как-нибудь в другой раз.
Лев НОВОЖЁНОВ.
Звонок
В моей личной жизни наступил период безвременья. Из прежней семьи я ушел, новой не обзавелся. Никаких тебе скандалов, претензий, обид. Живи и радуйся.
Как-то мое пребывание в очередных гостях затянулось до позднего вечера. Когда я все же собрался уходить, то мой нетрезвый товарищ попросил подождать его — чтобы вместе поехать на такси. Одевшись, я стоял в прихожей и терпеливо ждал, когда он там, в комнате, со всеми в который раз попрощается, выпьет еще на посошок…
Мой взгляд наткнулся на телефонную трубку. От нечего делать я машинально взял ее и стал вертеть в руках. Зачем-то набрал номер своего домашнего телефона. В трубке услышал свой голос: “…После звукового сигнала сообщите необходимую информацию”. В моей нетрезвой голове что-то щелкнуло, зазвучали какие подзабытые мотивы из моей семейной жизни, и я стал “сообщать информацию”: “Ну, что?! Явился?! А ты знаешь, который сейчас час?! А впрочем, зачем тебе это знать? Тебе же на все наплевать! Между прочим, ты хотел сегодня пораньше прийти! Да с кем я говорю?! Ты себя в зеркале видел?! Лучше и не смотри! И потом: ты про работу вообще забыл? Уже все сделал? Можно со спокойной совестью пить и веселиться?! И не нужно опять давать пустые обещания, я тебе уже не верю!..”
— С кем это ты? — поинтересовался вышедший в прихожую товарищ.
— Да так, — отмахнулся я. — Ни с кем. Сам с собой.
По пустынным ночным улицам до дома я добрался быстро. Как обычно в таких случаях, не сразу попал ключом в замок. Нащупал в прихожей выключатель. Чтобы разбавить как-то тягостную тишину пустой квартиры, нажал на телефоне кнопку автоответчика. И с удивлением услышал: “Ну, что?! Явился?! А ты знаешь, который сейчас час?! А впрочем, зачем тебе это знать? Тебе же на все наплевать!..”
Квартира сразу наполнилась жизнью, стало уже не так одиноко и тоскливо. В моем существовании от этой записи на автоответчике неожиданно появился какой-то смысл. Засыпал я с улыбкой. Прежде чем заснуть окончательно, подумал: “Нет, надо что-то в жизни менять. Чего-то в ней не хватает”.
“…вообще никакой совести нет! И не нужно опять давать пустые обещания…”
Геннадий ПОПОВ.
