Очередная сцена, над которой работает Смирнов, — очень трудная. Нужно организовать восемь групп массовки, чтобы снять сцену без склеек. То есть оператор с камерой наперевес будет ходить от одной группы к другой и снимать без остановки. В одной из групп наливают, в другой — пляшут и поют частушки под гармошку; следующая — телега с расстрелянными, над трупом супруга убивается вдова. Десяток крестьян и солдат обступают телегу, на которую карабкается Ишин. Анархист произносит пламенную речь о том, что нужно свергнуть “ехидного змия Ленина”, толпа поддерживает его одобрительным гамом и выстрелами в воздух. Именно выстрелы сослужили медвежью услугу съемочной группе.
Сначала неприятность случилась с телегой, которая привезла раненых. Когда актриса пала на грудь убиенного, конь дернулся, и казалось, что увесистое колесо проехалось по ноге женщины. Тут же была вызвана дежурящая у площадки “скорая”. А коня заменили на лошадку поспокойней, а для пущей безопасности пригвоздили колеса к земле колышками.
Однако на этом злоключения не закончились. Телегу, с которой должен был толкать речь герой Шевчука, тоже закрепили, но явно не подготовленная к громоподобным выстрелам лошадка оказалась куда сильнее, чем можно было предположить. И когда анархист начал свое “Долой ехидного змия Ленина!”, в воздух взметнулись руки и винтовки, прогремели выстрелы, лошадь рванула и выдернула все четыре колышка из земли. Шевчук, сделав сальто, оказался на земле. Тут уж было чему испугаться не на шутку, но Шевчук уже поднялся с земли и поспешил успокоить Андрея Сергеевича и всех прочих, поспешивших на помощь.
— Ничего-ничего, — кряхтел Юрий Юлианович. — Просто плечо ушиб, дыханье сперло. Ничего, сейчас пройдет. Но ведь хорошо получилось!..
Коневодам пришлось в срочном порядке менять и эту нервную лошадку. Юрий тем временем уже травил байки в компании режиссера и оператора.
— Это что, вот у меня на концерте случай был! — вспомнил певец. — Крутился по сцене с гитарой в руках. Ну, не рассчитал и оступился со сцены. А там — метра три. Лечу и думаю: “Главное — гитару сберечь”. Не знаю, как получилось, но в полете перевернулся, как кошка, и шлепнулся на спину. Гитару спас, а спина потом долго болела.
Время поджимало: Юрий торопился на поезд до Питера. А минуты летели с беспощадной скоростью. Кроме коней немало головной боли доставляла и погода: тучи периодически закрывали светило, и оператор вынужден был объявлять “всеобщее ожидание солнца”.
К трем часам удалось сделать лишь три дубля, поэтому режиссер решил сделать крупный план с Шевчуком и отпустить актера домой. Когда прозвучала команда “Снято!”, Юрий Юлианович, на ходу сбрасывая костюм, побежал к машине. Его провожали бурными аплодисментами.
