— Вы вынуждены были покинуть большую политику почти два года назад. Как можете охарактеризовать изменения, которые с тех пор произошли в российской политсистеме?
— Последние два года стали результатом постепенного вызревания авторитаризма. Путин в Польше сказал, что у нас еще слабая политическая система, незрелый народ, путь к демократии долгий, но мы ее будем строить. На самом деле это типичная отговорка автократов. То же самое говорит Мубарак в Египте, Каддафи в Ливии, Чавес в Венесуэле. Я вспоминаю встречу с Блэром, который приезжал в Москву, когда Великобритания председательствовала в “Большой восьмерке”. На встрече с общественными деятелями он спросил: что происходит с демократией в России? Оппозиция сказала, что крепнет авторитаризм, а сторонники Кремля — что да, у нас проблемы с демократией, но ее построение требует времени. Блэр согласился с тезисом, что демократия — долгий путь. Мы, говорит, в Англии лет пятьсот создавали демократические институты. Но вопрос в другом: важна тенденция! Или вы движетесь к демократии, или вы движетесь от нее. И он абсолютно прав. Начиная с 2000 года вся наша тенденция — только вниз. Сейчас она привела к тому, что в России нет независимого парламента и суда, настоящей многопартийности. Те семь партий, которые оставлены на политической сцене Кремлем, либо открыто прокремлевские, либо, если это оппозиционные партии (а я к ним отношу только две из зарегистрированных — КПРФ и “Яблоко”), то они оставлены на очень жестких условиях. Они не могут впрямую идти против власти, критикуя ее лишь полунамеками, с оговорками…
— Считаете, эти моменты с ними обговаривали?
— Конечно. Больше того, я знаю, что на последних парламентских выборах и коммунисты, и “Яблоко” показывали Кремлю списки кандидатов. То же самое происходит сейчас на московских выборах. У нас окончательно сложился авторитарный режим. К счастью, еще не тоталитарный! Тоталитарный все уничтожает. Авторитарный же гораздо более мягкий, он позволяет людям высказываться в тех немногих независимых СМИ, которые еще существуют, проводить критические конференции, заниматься общественной деятельностью, организовывать какие-то акции. Это все можно, но в крайне незначительных пределах, без возможности реального политического участия.
— Когда шла избирательная кампания Медведева, ряд экспертов говорили, что к власти приходит либерал. Что можно сказать сейчас — оправдал президент звание либерала или нет?
— Нет. Я изначально был скептичен, думал: ну как человек, который восемнадцать лет был чуть ли не правой рукой Путина — и в Кремле, и в “Газпроме”, и в мэрии Петербурга, и вообще они не разлей вода, — при живом, так сказать, шефе может позволить себе либерализм?
— А как быть с выходом на свободу Бахминой, назначением Белых губернатором Кировской области, с интервью президента резко оппозиционной “Новой газете”?
— Это все мелочи. Они никакого значения не имеют.
— Что тогда не мелочи?
— Первый признак перемен — кадровые изменения. Ну, например, МВД. То, во что превратилась наша милиция, ни в какие ворота не лезет. Можно было поменять министра на динамичного современного и гражданского человека, который хотя бы как-то эти авгиевы конюшни расчистил? Но как была одна команда на федеральном уровне, так и остается. Второй признак — экономические перемены, которые нужны хотя бы для того, чтобы сделать что-то с нашими разжиревшими неэффективными монополиями. Третий — изменения во внешней политике. Что мы увидели за полтора года? Ни одного серьезного кадрового решения, серьезного изменения в экономике и во внешней политике. Все эти вопросы по-прежнему в руках Путина. Более того, я вижу, что Путин только усилился в тандеме.
— По каким признакам вы это заметили?
— За полтора года, что Медведев у власти, он не смог себе ни одного огорода огородить, где бы только он один картошку выращивал и куда бы Путин не зашел и не посеял морковку. У президента остались только те поляны, которые не интересуют премьера: нанотехнологии, развитие интернета… Или, например, недавняя поездка Путина в Польшу. Он премьер-министр. В полномочиях Правительства РФ внешней политики нет. А тут вдруг премьер едет на 70-летие Второй мировой войны и делает там геополитические заявления. И так во всем. Медведев участвует в саммитах. Но при этом переговорная позиция России на саммитах все равно обговаривается предварительно в Москве в известном нам составе… У нас никогда до Путина премьер-министры себе такого не позволяли.
“Медведев откажется от второго срока”
— Участники недавней встречи Путина с “Валдайским клубом” цитировали ответ премьера на вопрос, будет ли он конкурировать с Медведевым на выборах-2012. Путин сказал, что они не конкурировали в 2008-м, значит, не будут конкурировать и в 2012-м. Они-де люди одной крови и одних политических взглядов. Поэтому, когда подойдет время кампании, они с Медведевым будут советоваться с “Единой Россией”, как поступить. Ваша оценка этих премьерских слов?
— Давайте назовем вещи своими именами: Медведев не является самостоятельной политической фигурой. И последнее заявление Путина только продолжает его слова, сказанные несколько месяцев назад в интервью японским СМИ. Тогда, отвечая на аналогичный вопрос, Владимир Владимирович сказал, что он и президент будут принимать решение (о том, кто будет баллотироваться в 2012 году. — Н.Г.) в зависимости от эффективности их работы в кризис, что он знает Медведева давно, тот человек очень порядочный. И еще он заявил, что оба они поступят так, как того требуют интересы России. А раз Владимир Владимирович берет на себя смелость определять, что есть в интересах России, значит, он и Дмитрию Анатольевичу это объяснит. Так и на встрече с “Валдайским клубом”: Путин подтвердил, что у “ядерной кнопки передачи власти в России” — два ключа. Он дал понять, что президент несвободен в своем решении, выдвигаться или нет на второй срок, что у Медведева — ограниченный суверенитет. Оба заявления Путина, мягко говоря, не очень красивые.
— Зачем, по-вашему, нужно было произносить подобные слова публично?
— Я думаю, в определенном смысле Путин не может не нервничать, поскольку понимает, что он много лет у власти, что наступает усталость, есть просчеты, явные неудачи. Он знает, какие были сделаны ошибки. И что в элитах есть большие настроения на перемены. И его слова — сигнал элитам: ребята, не дергайтесь, у нас есть план, и мы его выполним. Для меня нет никаких сомнений, что такой план действительно существует, и суть его заключается в возврате Путина на пост президента через один цикл. Ведь в принципе премьер мог уклониться от ответа на вопрос про выборы-2012, мог сказать, что сейчас ничего еще не ясно. А он фактически подтвердил, что решение вернуться на президентский пост у него было изначально.
— Если план по возвращению Путина на должность главы государства существует, значит, должны быть обговорен