Критические дни №83

Когда мыслишь по-государственному, думать тоже надо.
Если беда пришла одна, значит, другие подзадержались в дороге.
Коллективизм исчез, стадное чувство осталось.
У нас не народ, а золото: грех не брать с него большие налоги.
Трудно задавить интеллектом того, кто не знает, что такое интеллект.
Чем больше пищи для ума, тем больше каши в голове.
Умереть можно и за идею, а жить приходится за деньги.



Две недели сентября автор провел в Черногории. И там, на виду у моря и гор, им неожиданно овладела тяга к стихосложению.


Город Столив ведет свое название от числительного “сто” и существительного “олива”.

Тихий, маленький город Столив.
Отлив, прилив и опять отлив…
Лодки к пирсу приникли.
Юность бешено мчится на мотоцикле.
Промчалась. О, юность! —
Даже не обернулась.
И прохожий бормочет, глядя ей в след:
“Вот она была. А вот ее нет”.


Привело меня в чувство
Древнее массажа искусство.
Рано выходить человеку в тираж,
Пока существует целебный массаж.
Руки —
Не только для того,
    чтобы прятать их в брюки,
Разводить чужую беду,
Разбрасывать их в бреду,
Причесываться,
    Почесываться,
Ногти на них стричь.
Не просто умом постичь
Величайшее значение рук!
Как известно,
Руки нужны повсеместно.
И не должны оставаться
    без дела
Эти восхитительные
    части тела.
Их умывают
Не только, когда кого-нибудь
    распинают.
И правы, в частности,
эти и те, что руки нужно
     держать в чистоте.
Как бы мы обнимали подруг,
Не прибегая к помощи рук?
И как бы они любили тебя,
Ничего при этом не теребя.
Не приложив рук,
Не вырастишь
обыкновенный урюк.
И как грозить пальцем
Ужасным американцам?
Даже актер Безруков Сергей
Вопреки фамилии своей,
Играя в театре и кино,
Руками пользуется давно.
Но главное — как без рук
Сделать массаж, мой друг?!


Черногория — это черновик
    Европы.
А если бы набело,
    То почти что Италия.
Кляксы гор, каракули облаков,
Птицы — знаки препинания.
Ну и так далее.
Большой корабль вошел
    в порт.
И высыпалась на сушу
Бодрая толпа стариков
    и старушек.
Огромная толпа старушек
    и стариков,
Смешение наций и языков.
У них чуть ли не гипертонический криз,
А они — в кругосветный круиз.
И бросились в город дедки
    и бабки
Тратить свои
    кровные бабки.
Но ни одного старичка
Из Вышнего Волочка.
И ни одной семейной пары
Из города Самары.
И ни одного старого х...ра
Из бывшего эсэсэсэра.
А потом корабль
    забрал стариков,
Скрылся за горизонтом
    И был таков.


Кинолог грустно смотрит
    в окно,
Он ничего не смыслит в кино.
И говорит он чуть не плача:
“Все это просто чушь
    собачья”.
Знайте, что любой спаниель
Для кинолога интересней, чем Бунюэль.
    И любая собачина
Милее ему, чем Аль Пачино.
И любые Шарик или Джек
Интереснее,
    чем Николсон Джек.
Для него какой-нибудь бультерьер
Дороже, чем оба брата
    Люмьер.
В искусстве кино совсем
    не силен,
Потому что кинолог,
    кинолог он.


Поэты никому ничего
    не должны:
Ни тому, ни другому,
    ни этому.
И еще и поэтому
Поэты очень важны.



Как-то каплю воды
    в микроскоп
скуки ради разглядывал я.
А оттуда какой-то микроб
с укоризной смотрел
    на меня.
Был коряв он, невзрачен
    и мал —
но исполнен
    достоинства был.
Я от дела его оторвал:
он подругу прилежно
    любил.
Он пыхтел,
    он трудился,
        как вол,
а тут бац! —
и к чертям весь интим.
И в смущении взгляд я отвел,
удручен поведеньем своим.

...Упрекают партнерши меня,
что, мол, в самый ответ
    ственный миг
зачастую вдруг делаюсь я
как-то странно рассеян и тих;
что кому-то грожу кулаком,
“Брысь! — шепчу.
— Убирайся, свинья!..”
Ах, конечно ж, дурак дураком
в этом случае выгляжу я.
Только как объяснить,
    что душой —
или кожей — но чую: на нас
смотрит чей-то нахальный,
    большой,
увеличенный
    оптикой глаз!