Спасатели, прибывшие 7 сентября на место крушения «Як-42», обнаружили
Сначала Галимова доставили в городскую больницу в Ярославле, где сделали перевязку и дали обезболивающие. Хоккеист держался изо всех сил, все время разговаривал. И он сам, и его родные были уверены — выживет. Отправить его в Москву было решено сразу же, потому как у хоккеиста было обожжено 90% тела и специалистов, которые лечат таких пациентов, по всей стране можно по пальцам перечесть. На следующий день он уже был в НИИ им. Вишневского. В пути Галимову стало хуже, из-за чего его перевели на искусственную вентиляцию легких. Так что когда он оказался в столичном госпитале, не мог разговаривать, хотя вроде бы все еще находился в сознании.
— Им занялись наши лучшие медики, — говорит зам. директора Института Вишневского Андрей Федоров. — Его сразу перевели в реанимацию, где ввели в состояние медикаментозного сна. Терапию проводили с использованием всех возможных средств и методов, последних достижений современной медицины. Вот, к примеру, делали переливание крови, подключили к аппарату искусственной почки. И все время не отключали вентиляцию легких. Но никаких операций, в том числе по пересадке трахеи, как кто-то ошибочно написал, ему не проводили. В таком состоянии пациент считается неоперабельным. А речи о пересадке кожи не могло идти еще как минимум в течение месяца даже в случае, если бы ему стало лучше.
Состояние Галимова все эти дни было крайне тяжелым, и медики не давали никаких положительных прогнозов. Дело было именно в ожогах (что касается переломов, серьезных повреждений внутренних органов, то информация о них не подтвердилась). Помимо того что площадь ожогов была большой, сами они оказались очень глубокими (III степени и выше). Ожоговый шок был сильным. Постепенно одна за другой начали отказывать все системы организма. Состояние хоккеиста ухудшалось: в кровь и лимфу поступало огромное количество продуктов распада клеточных мембран, началась тяжелая интоксикация... Как раз с ней и боролись медики. Внутривенно Александру вливали растворы аминокислот, глюкозы, белковые гидролизаты, жировые эмульсии, антибактериальные препараты и еще кучу всевозможных средств, которые должны были помочь организму.
Но сами медики признавали — шансов практически нет. В институте не могли припомнить случая, когда пациент с подобными травмами выживал. Удавалось лишь продлить их дни, но и то ненамного. В случае с Галимовым надеялись только на чудо. Верили, что в молодом, здоровом организме есть какие-то неистощимые резервы, которые могут подключиться...
— А если бы его отправили в какую-то европейскую клинику, шансы выжить у него были бы?
— Наша клиника одна из лучших в мире, и этим все сказано, — заявил Федоров.
