— В данный момент уголовное дело по ст. 293 ч. 2 УК РФ возбуждено только против директора учебного заведения. Ему грозит до 5 лет лишения свободы, — объясняет “МК” замруководителя Кропоткинского межрайонного следственного отдела следственного комитета Олег Потанин. — Но очевидно, что в драке виноват не только руководитель корпуса. Сейчас выясняется, кто из воспитателей в этот день должен был отвечать за безопасность детей.
Напомним, 16 марта учащиеся Кропоткинского казачьего корпуса устроили боксерский поединок прямо в фойе учебного заведения. После боя одному из воспитанников — 14-летнему Владиславу Кобыляцкому — стало плохо. Он дошел до медпункта, где потерял сознание. Ученику оказали первую помощь и доставили в больницу, где он и умер спустя сутки, не приходя в сознание.
— Абсурд ситуации заключается в том, что ни один из мальчиков не хотел причинить зла другому. Одногруппники, которые в это время находились рядом, говорят, что ребята просто решили выяснить, кто сильнее, — говорит Олег Потанин.
Правда, папа умершего мальчика уверен в одном: боксерский поединок здесь ни при чем. “Моего сына просто избили, а потом сфабриковали бой”.
— Когда мы забирали сына из морга, у него в височной части головы была огромная вмятина и гематома. Скажите: разве такую травму можно нанести обычной боксерской перчаткой? — вопрошает Анатолий Кобыляцкий.
В Следственном комитете ссылаются на видеозапись, которую одногруппники Владислава Кобыляцкого делали на мобильный телефон во время боя. Правда, отцу избитого мальчика так и не дали проверить, какого числа был снят этот ролик.
— Эта съемка могла быть сделана и за несколько дней до смерти моего сына, — объясняет Анатолий Кобыляцкий. — А 16 марта его просто ударил кто-то из одноклассников.
Тем более что, по уверениям родителей Владислава, драки между воспитанниками были довольно часто.
— Пока сын лежал в реанимации, я разговаривал с родителями других учеников. Те говорят, что их детей тоже избивали сильные мальчики из корпуса, — объясняет Анатолий.
Смущает родителей и то, что дело возбудили лишь спустя три месяца после смерти их сына. И то только после того, как они обратились в краевую прокуратуру.
