— На днях я прочитал интервью Натальи Владимировны: «Я получила зоопарк уровня совка 80-х годов...» Как можно было так сказать? Это оскорбление для меня. Она не видела, каким он был раньше. Я принял директорский пост в 1974 году — тогда здесь стояли сараи, и пальцем можно было стенки проткнуть. Мы его изменили. И сделали приличный зоопарк. При этом все решения мы всегда принимали на совещаниях.
И вот пришла Колобова. И начала сокращать людей. Жестко, ломая через колено. Создавались такие условия, чтобы люди сами уходили, получив на руки два-три оклада. Причем выпроваживались специалисты с 20–30-летним стажем, не советуясь с опытными сотрудниками. И ставились на их место лаборанты без профильного образования.
Чего мы лишились? Нормального питания для животных. Был уволен наш главный специалист по кормам. Валентин Горваль, кандидат наук, окончивший сельскохозяйственную академию имени Тимирязева, вместе с помощницей отвечал за рацион наших зверей. Это непросто: нужно постоянно следить, что животные съели, а что нет. У лошадей, например, период гона, им не до еды. Специалист видит, что три дня пища нетронута — значит, нужно снизить норму. Или если верблюд заболел — нет смысла давать полноценную порцию, животное ее не съест. Нужен человек, который следит, как выполняются эти рационы. И такой человек у нас был, а теперь его нет. Мы все это делали на основании контрольных кормлений: животным ставится корм, в начале следующего дня остатки собираются, взвешиваются, и мы понимаем, как осваивается питомцем этот рацион. Сегодня все это упущено. Все три года при Колобовой животные питаются как попало. Абсолютная бесконтрольность.
Мы лишились нашего символа, любимого всеми москвичами манула. Что получили вместо него? Девять безобразных эмблем-орнаментов. Теперь символы зоопарка — белки, дельфины, пеликаны, слоны... Но позвольте, не может быть у зоопарка девять логотипов. Эмблема — это своего рода достижение, она должна отражать деятельность зоосада. У нас это манул, которых мы изучаем, которых размножили в большом количестве, что очень трудно. Отдавали европейским зоопаркам. Первые ввели племенную книгу по манулам, это огромное достижение!
У нас совсем закрылась выездная работа с животными. Заведовала ею Елена Мигунова — чудо-специалист, кандидат наук. Ее выездные лекции с питомцами в больницы, школы, детские дома, библиотеки, дома престарелых были необычайно популярны. Елену Яковлевну не выгнали, просто понизили в должности. Она больше не может выполнять просветительскую работу такого рода.
Разрушен отдел зарубежной работы. Специалистам с многолетним стажем запретили переписываться с зарубежными коллегами по профессиональным вопросам. Настоящий железный занавес. Из-за этого у иностранных зоологов резко сократился интерес к работе нашего зоопарка, наш престиж в их глазах упал, и они перестали приезжать к нам в гости. Это необходимо для нашей работы. Причина, думаю, одна — руководство боялось, что уплывет какая-то негативная информация. Боялось критики. А мы не боялись. Даже когда у нас был плохой зоопарк в конце 70-х годов, к нам регулярно приезжали зарубежные гости, я все показывал, даже наши полуразрушенные дома. Я не стеснялся — потому что у нас была прекрасная коллекция.
Наталья Колобова ликвидировала голубятню, которая с 1997 года размещалась в башне с флюгерами главного входа. Скажу больше — башня специально строилась для птиц. Наших прекрасных голубей, которые каждые день устраивали показательные полеты над зоопарком, заперли в клетках на территории детского зоопарка, и — «до свидания». Их не выпускают даже — а как, они же сразу прилетят на старое место, где все заперто. На их месте