Соседи организовались: чего удается добиться активистам

Скоординированные жители стали страшной силой, которая заставляет отступать чиновников и бизнес

24.05.2019 в 18:40, просмотров: 4866

Закрыть продуктовый магазин на первом этаже жилого дома, заставить уйти из квартала прачечную для бездомных или выгнать «на мороз» благотворительный фонд для онкобольных детей под предлогом «заразности» рака… Только за последний год в Москве произошли десятки историй, когда организованные соседи представали мощной и грозной силой, способной заставить считаться с собой и городские власти, и коммерсантов, и «конкурирующих» общественников. Как сколотить такое сообщество и где пределы его прав — об этом «МК» поговорил с активистами соседских сообществ и социологами.

Соседи организовались: чего удается добиться активистам
Коттеджный поселок в Бутове. Соседи огородились шлагбаумами.

Интересно, что на самом деле городу повышенная связность между соседями вовсе не свойственна. С точки зрения социологии, город — это пространство, где люди образовывают связи друг с другом не по территориальному принципу (то есть по-соседски), а как-то иначе. Например, друг с другом строят отношения коллеги: живут в разных местах, но работают вместе и хорошо знакомы. Есть, разумеется, и сообщества по интересам: кружок, к примеру, кройки и шитья — это регулярный круг общения в 10–15 человек.

— В отличие от деревни, город по своей структуре организации жизни предполагает сложность образования соседских, территориальных сообществ, — говорит социолог и урбанист Павел Степанцов. — В 2014 году мы проводили опрос, спрашивая в том числе у москвичей: знают ли они своих соседей? Половина москвичей, опрошенных нами, сказала, что не узнает своих соседей даже в лицо — не говоря уже о регулярном общении…

И все-таки, считает Степанцов, территориальные сообщества успешно формируются и в мегаполисе. Для этого нужны две основных вещи. Во-первых, протосообщества — то есть условия, когда люди узнают друг друга. Тут хорошо работают безопасные публичные пространства. Во-вторых, нужен «пинок» — какая-то проблема, вокруг которой это сообщество кристаллизуется.

Ходить и клеить

— Раньше я не знала в доме ни одного жителя, — рассказывает активистка Кэри Гуггенбергер. — Но мы сделали сообщество в соцсетях, листовки, наклейки — просто ходили и клеили. Знакомились, объединялись… Результат: теперь у нас есть чат дома, квартала, района. Люди печатают и мгновенно расклеивают листовки.

Эффективность созданной структуры доказала история с прачечной для бездомных, которую в августе 2018 года анонсировали в Савеловском районе благотворительные организации. Раздраженные тем, что с ними не посоветовались, районные активисты вступили с благотворителями в настоящую войну, которая закончилась их победой.

— Нас тоже заставили сплотиться проблемы, — рассказывает Ирина Шавахова, жительница одной из новостроек на Пресненском Валу. — Наш комплекс был построен в 2015 году как экспериментальный, с новым качеством городской среды. Основная часть жителей — это молодые люди, которые уже приехали с неким настроем организовать на этом месте комфортную жизнь. Активистов оказалось около 300 из более 1500 жителей — вполне достаточно, чтобы работать. Мы с 2017 года уже смогли добиться, чтобы два детских сада в составе комплекса были не коммерческими, а муниципальными. Вместе с районом было принято решение о создании парковой зоны рядом с метро. А сейчас мы боремся с продуктовым магазином, совершенно не нужным и мешающим нам, который открыли на первом этаже. Главная идея сообщества — отстоять тот формат жизни, который мы выбирали при покупке квартир.

Борьба с супермаркетом на Пресненском Валу идет пока с переменным успехом — магазин несет потери, но работает. Однако известно несколько случаев, когда слаженная позиция жильцов заставляла ритейлеров бежать из данного конкретного дома.

Какие ваши инструменты

Во-первых, объединенным соседям (точнее, их активу) приходится быть юристами. «Нам пришлось против своей воли изучать все законодательство, — говорит Кэри Гуггенбергер, — Жилищный, Земельный кодексы. В результате в последние два года мы стали читать сметы и контролировать процесс капремонта, чем изрядно опечалили коммунальщиков». Для этого достаточно 1–2 активистов на дом — остальные могут быть просто группой поддержки.

Во-вторых, приходится осваивать премудрости GR (взаимоотношений с властью). С юридически подкованными жителями, у которых есть конкретные требования, достаточно охотно общаются и управы, и полиция, и другие органы, рассказывает эксперт по информатизации ЖКХ Владимир Рязанский. «Если собрать подписи с уже готовыми данными собственников, надлежащим образом заверенные и так далее, — у чиновников с нами получается уже совсем другой разговор, — замечает эксперт. — Во-первых, они видят, что тут серьезные люди. Во-вторых, процесс уже может быть взаимовыгодным, диалогическим. В чем-то ты помогаешь участковому, восполняешь его пробелы в информации, а в чем-то он тебе. В результате — контакт и деловая атмосфера. В-третьих, никуда не деться без чатов в соцсетях и мессенджерах. Чаты и группы существуют у отдельных домов, у кварталов, у районов — это мощнейшая сила, позволяющая мгновенно распространять информацию и реагировать».

— Мы начинали в 2013 году, — говорит Владимир Рязанский. — Существовала в Фейсбуке группа «Тишинка», около 200 человек, — сейчас там состоит около 5000. Тогда как раз начались некоторые важные для жителей пертурбации — межевание, капремонт. И люди не имели понятия, что вот прямо сейчас где-то в кабинете решается важный для них вопрос. Мы, активисты, эту информацию вылавливали. И в какой-то момент люди начали на эти слушания ходить. Появилось множество чатов — подконтрольных и не подконтрольных управе. В результате дружным нажимом активистов нам удалось вынудить уйти в отставку главу управы. А следующему — действующему и сейчас — мы объяснили, как надо с нами работать. А если что не так, мол, то маршрут известен. И у нас началась нормальная работа.

Выяснили, что скорость реакции госорганов на запросы жителей составляет несколько месяцев — если их не «погонять». Поэтому, говорит Рязанский, если какой-то вопрос жизни района не будет контролировать общественность, его не будет контролировать никто.

Где граница

Хорошо организованные соседи могут действовать как европейский кондоминиум — ничего без нашего согласия. В некоторых коттеджных поселках даже и поселиться, не заручившись согласием будущих соседей, не выйдет. Подходит ли это к многоквартирным домам?

— Да, с поселками это хорошо работает, — говорит Павел Степанцов, — это позитивно влияет на климат и ощущение безопасности. Но в многоквартирных домах все намного сложнее. С одной стороны, есть однозначный запрос на однородность соседской среды — этого хотят все покупатели квартир на вторичном рынке. Сложнее всего договариваться тем, кто купил квартиру, с теми, кто получил. Это два разных социальных подхода. Один знает, что такое чувство собственности, другой — нет.

Но для города в целом есть проблема: социальная однородность ведет к анклавам, отмечает Степанцов. Скажем, люди, которые живут в центре «по наследству», — у покупателей новых дорогих квартир есть запрос от них отгородиться, и элитная недвижимость огораживается забором. Для жильцов дома это комфортно, но не для города — выбивает участок из городской среды.

— Да, так и должно быть! — утверждает Кэри Гуггенбергер. — Жители должны «иметь наглость» считать себя хозяевами района. Это единственно правильное состояние, мы сами знаем, что нам лучше!

Между тем вполне работающий способ медиации потребностей жителей уже есть и встроен в механизм общего собрания, напоминает Владимир Рязанский. Вместо мордобоя на собрании можно спокойно проголосовать — и позиция каждого будет учтена ровно на тот процент, которым в составе дома этот человек владеет.

«Хочешь что-то сделать в доме — бери принтер, печатай предложение и обращайся к соседям», — говорит Рязанский. А Кэри Гуггенбергер добавляет еще проще: «Главное — не опускать руки и шевелить булочками». Тогда с организованными соседями не будет связываться ни один чиновник.