Педагог и подпольщик
Как дачный поселок Малаховка возникла в 1885 году, спустя год после появления там платформы Рязанской железной дороги. Первые строения здесь возвел предприниматель из обрусевших немцев Федор Иванович Шпигель. Ни одна из 40 построенных им дач не сохранилась. Сегодня на этом месте располагаются частные коттеджи. Дом на Февральской в самом начале XX века принялся отстраивать Сергей Васильевич Зенченко. Преподаватель Санкт-Петербургского женского Елизаветинского училища и детский писатель, он в юности сотрудничал с революционерами. Уехать из столицы на свежий подмосковный воздух Сергея Васильевича вынудило плохое здоровье жены. Супруга болела популярным в те годы туберкулезом.
Происходя из не очень богатых дворян, Зенченко располагал все же некоторыми капиталами и дачу себе отгрохал на совесть. Каменный фундамент и стены из прочной красной сосны донесли это вековое строение до наших дней почти в первозданном состоянии. В 1908 году в Малаховке усилиями земского врача Михаила Самойловича Леоненко и писателя Николая Дмитриевича Телешова открылась первая в Подмосковье гимназия «для обучения детей обоего пола». В 1910 году Зенченко пригласили туда директорствовать.
«Распил» как маневр от режима
В 30-е годы молодую советскую страну активно «уплотняли». Не желая делить свою жилплощадь черт-те с кем, Зенченко уступает половину 6-комнатной дачи своему ученику, профессору математики Антону Иосифовичу Детлафу. На его половине часто отдыхали и работали друзья. Был среди них и академик, работавший над созданием атомной бомбы.
В 50-м году профессору понадобились деньги — и он решает продать свою часть дачи. Покупателем выступил видный горный инженер Василий Иванович Денисович. Его потомки и проживают сейчас на этой половине. Второй половиной после войны распоряжалась дочь уже покойного хозяина Ольга Сергеевна Зенченко. Она поселила к себе двух подруг, знакомых ей по работе в гимназии, — Екатерину Алексеевну Сидорову и Валентину Алексеевну Щербакову. Первая приходилась тещей создателю синхрофазотрона ОИЯИ академику Владимиру Иосифовичу Векслеру. Внук последней, математик Арсений Алексеевич Щербаков, делит сейчас дачу на Февральской с внучкой горняка Денисовича.
О соседской дружбе
За более чем столетие дом на Февральской почти не изменился. Лишь в 70-м году семья Денисовичей позволила себе пристроить со своей стороны террасу.
— Мы делали, конечно, несколько раз косметический ремонт, — рассказывает Наталья Сотникова, внучка Василия Денисовича. — Однако старались не нарушать первозданный облик. Если, например, красили, то в тот же цвет, что и у соседа. Размер окон сохранили такой же. И террасу, когда строили, сделали симметрично, в точности как у него. Вообще мы очень дружно живем.
Двум семьям-владельцам удалось пронести теплоту и дружбу сквозь многолетнее соседство. Мать Натальи, Елена Васильевна Денисович, обучалась музыке у дочери первого хозяина — Ольги Сергеевны Зенченко.
— Соседи наши, три дамы-подруги и один внук на всех, жили одной семьей, — вспоминает Елена Васильевна. В свое время она работала редактором в советских газетах. Сегодня, на 72-м году жизни, Елена Васильевна присматривает за шестью внуками. — Мы дружны были очень. Папа мой был хорошо обеспечен, заботился о них. Ремонт, водопровод, все это он брал на себя. Никогда не было конфликтов, споров из-за чего-то. В молодости играли все вместе в хоккей, в волейбол. Замечательная была жизнь. Сейчас такое доброе соседство — большая редкость.
Старые времена поминают добрым словом и специалисты, люди, изучающие историю Малаховки и ее дач.
— Сильно изменились дачники за столетие, — качает головой Владимир Ильич Кожаров, краевед, автор ряда книг об истории Малаховки. — Сперва это были педагоги, инженеры, литераторы, ученые, видная интеллигенция. Каждый интересовался местом, где жил, старался помочь в развитии Малаховки, оставить свой след. В советское время дачи реквизировали, заселяли чекистами, партийной верхушкой. Это, сами понимаете, другой народ. Сегодня многих дачников и вовсе интересуют только шашлыки и рыбалка.
На калитке у дома висит табличка: «Ничего не покупаем, ничего не продаем». Такой дом, очевидно, стоит немало. По словам владельцев, предложений о покупке и не поступает. А если и поступили бы, не продали бы все равно — никакой золотой дождь не заменит воспоминаний.
