В разрушенном застройщиками «Доме Стройбюро» обнаружили шедевры, считавшиеся утраченными

Росписи Василия Маслова, монументалиста начала 20 века, вывезли на реставрацию вместе со стеной

17.12.2014 в 20:16, просмотров: 6425

История обнаружения, уничтожения и попыток восстановления росписей Василия Маслова достойна романа и последующей экранизации. Их нашли в разрушенном Доме Стройбюро города Королев под отклеивающимися обоями. Так в приключенческих книгах находят иконы в курятнике или Рембрандта под календарем с котятами. Росписи Маслова — утраченный и неожиданно найденный шедевр. Но увы — это шедевр, попавший в руки застройщика, бессмысленного и беспощадного. О подробностях королёвского детектива рассказывает реставратор Константин Маслов.

В разрушенном застройщиками «Доме Стройбюро» обнаружили шедевры, считавшиеся утраченными
Снятая фреска прибыла в Строгановку. Фото: Евгений Рыбак.

Живопись художника Василия Маслова долгие годы считалась утраченной. Его росписи обнаружили на стенах Дома Стройбюро случайно и совсем недавно. Искусствоведы называют работы художника исторической ценностью. Однако это не помешало властям города отдать здание застройщику, который начал расчищать участок под многоэтажку.

Дом Стройбюро крушили экскаватором под видом тушения пожара. Большая часть здания была уничтожена за несколько дней. Но комнаты с росписями уцелели благодаря тому, что множество людей вышло на его защиту. В результате, когда Дом поставили на госохрану, от него осталось всего несколько стен, а живопись оказалась погребенной под руинами.

Одну фреску сняли и увезли на реставрацию. Вторая же год провела под снегом и дождем, и лишь недавно при помощи областного Минкультуры над ней был сооружен навес.

- Росписи Василия Маслова в Доме Стройбюро были обнаружены осенью прошлого года одним из членов королевского ВООПИК Евгением Рыбаком после тушения последнего, восьмого, кажется, по счету пожара в выселенном здании, - рассказывает реставратор Константин Маслов. - В двух смежных комнатах на первом этаже, которые ранее составляли помещение красного уголка Болшевской трудкоммуны. Бумажные обои отстали от стен, упали и обнажили живопись. Расписаны были по периметру четыре стены помещения. На западной стене сохранилась композиция «Электрификация», на восточной – «Индустриализация».

Когда мы с сотрудником Строгановской академии Филиппом Гузановым приехали в Королев, там как раз работал экскаватор, методично разбивая стены и перекрытия. На короткое время он был остановлен, и мы имели возможность с фонариком – уже было темно, - взглянуть на живопись. Мы сразу поняли, что она уникальна. Авангард 20-х, ничего подобного мы раньше не встречали.

И так как разрушение Дома Стройбюро, несмотря на протесты ВООПИиК продолжалось, а помещение с композицией «Индустриализация» уже было завалено обрушенными перекрытиями и фрагментами кладки стен, мы решили спасти хотя бы «Электрификацию» и обратились за соответствующим разрешением к главе города. Нам разрешили и дали на снятие две недели. Мы справились за три.

Я хотел бы подчеркнуть, что мы решились на снятие росписи лишь потому, что здание Стройбюро, как нам тогда казалось, было обречено на разрушение. Операции по демонтажу настенных росписей проводятся только в тех случаях, когда здание, элементом которого они являются, разрушается. Если нет угрозы для здания, настенные росписи необходимо сохранять, как неотъемлемую составляющую памятника, определяющую его историческое и культурное значение. Они являются неотчуждаемым от него элементом предмета охраны! Росписи Василия Маслова и являются таким элементом Дома Стройбюро, историческим свидетельством Болшевской трудовой коммуны.

- А раньше росписи снимали?

- В советской истории такие случаи бывали. Например, был снят ряд фрагментов росписей храма Христа Спасителя перед его разрушением. Петр Иванович Юкин снял в 1939 году живопись трапезной Троицкого собора Макарьево-Калязинского монастыря. А в 1953-54 годах Сергей Сергеевич Чураков спасал живопись Благовещенского храма города Юрьевец и Воскресения Пучежа, попадавших в зону затопления Горьковского водохранилища.

Снятие настенных росписей со стен - это все равно что полостная операция для человека. Проводя ее, как правило, невозможно избежать повреждений. Поэтому к ней прибегают только в самых крайних случаях, когда нет других способов сохранить живопись. Но если нет угрозы для здания, настенные росписи необходимо сохранять.

- А у вас есть такой опыт?

- Мы с Филиппом Гузановым потому и взялись без колебаний за снятие живописи Дома Стройбюро, что располагаем опытом подобных работ. Несколько лет назад мы сняли со стен Спасской церкви поселка Морозовица под Великим Устюгом несколько фрагментов росписей XYIII века художника Федора Шеина. Церковь была заброшена, кровля проржавела, свод алтаря успел уже обрушиться, ни дверей ни окон - живописи грозило полное уничтожение. Демонтаж ее пришлось проводить в перерывах работ на другом объекте и во время отпуска.

Процесс снятия живописи Дома Стройбюро был непростым, потому что его пришлось проводить при низких температурах. Когда мы заканчивали работы, уже стояли морозы, поэтому нам пришлось использовать раствор синтетического консолиданта в ксилоле, вода бы замерзла. Работали в масках химзащиты.

Помогали нам и члены Королевского ВООПИиК, которые обеспечивали нас материалами и инструментами, и Королевский музей, в котором у нас была база, и храм Рождества Пр. Богородицы, куда мы ходили на трапезу. Непосредственно в работах по снятию живописи принимали участие волонтеры, все люди замечательные, творческие - будущие реставраторы, студенты Строгановки Игнат Редечкин и Антон Максименко, будущий архитектор Сергей Турчин, историк Владимир Сергеев, искусствовед Владислав Поленов, поэт Алексей Демский и художники Павел Шупленков и Алексей Спиренков. Всем им хотелось бы выразить нашу огромную благодарность.

- А областной Минкульт?

- Конечно! Во-первых, благодаря его вмешательству было очень оперативно расчищено помещение с «Индустриализацией» и построен навес от снега и дождя. Хотел бы особо отметить, что бригада рабочих выполнила работу по расчистке очень аккуратно. Во-вторых, по инициативе Министерства снятая нами композиция «Электрификация» была отправлены в Строгановскую Академию, где студенты кафедры реставрации монументальной живописи будут проводить ее реставрацию в качестве своих дипломных работ.

- Какие планы дальше?

- В декабре в помещении с композицией «Индустриализация» будут проведены неотложные противоаварийные работы. Их выполнит Филипп Гузанов. А летом уже можно будет провести работы по консервации росписей на время восстановления здания. Да, оно будет восстановлено. Существует план фонда «Новый Иордан», по которому в нем на первом этаже будет располагаться музей Болшевской трудкоммуны, а на трех других – культурно-просветительный центр храма Рождества пр. Богородицы. Это будет, несомненно, лучшая награда всем тем, кто участвовал в спасении живописи Василия Маслова и Дома Стройбюро...

...А детектив продолжается. Во время разбора завалов на одной из стен была обнаружена совсем никому неизвестная роспись «Индеец». Ну чем не «Код да Винчи»!

Реставратор Константин Маслов о художнике Василии Маслове: «Он был русским самородком. Родись Маслов в Петровскую эпоху, он мог быть Андреем Матвеевым или Иваном Никитиным, в XIX веке из него мог бы получиться Солнцев или Васнецов. Но время его совпало со временем авангарда. Он принадлежал к поколению, следовавшему за Кандинским, Малевичем, Хлебниковым. Он не получил систематического образования. Послереволюционная эпоха не располагала к этому. Уйдя в 15 лет из дома, он много лет вел жизнь беспризорника. Потом недолго учился в художественной школе в Баку, Нижегородском техникуме и во ВХУТЕМАСе и наконец попал по рекомендации Горького в Болшевскую трудкоммуну.

Василий Маслов, конечно же, стал бы выдающимся советским художником. Если бы не был репрессирован и расстрелян в 1937 году...»