Звучит невероятно — сегодня Наташе Ростовой исполняется 60 лет. Но, глядя на актрису Людмилу Савельеву, этого не скажешь. Кажется, она и сейчас готова стремглав ворваться в огромный залитый светом зал и воскликнуть: “Вот она я!” Людмила Михайловна продолжает сниматься в кино и теперь. После роли Ночной Ведьмы в фильме Сергея Соловьева “Нежный возраст” она снялась у Владимира Наумова в картине “Часы без стрелок”. Лучшая Наташа Ростова за всю историю кино чурается публики и отпразднует юбилей вместе с мужем Александром Збруевым и дочерью Наташей...
— Людмила Михайловна, насколько известно, вы пришли в кино из балета, из Мариинского театра. Вас сразу пригласили в “Войну и мир”?
— Сергей Федорович Бондарчук очень долго искал Наташу, на которую пробовалось более 300 актрис, но его все что-то не устраивало. Однажды и к нам в театр приехала его ассистентка. Увидев меня, она сразу же спросила: не хотела бы я поехать на пробы?
— Говорят, что Бондарчуку вы поначалу не понравились?
— Да, я была совершенно другая — светленькая, маленькая, худенькая, с синими глазами, ну абсолютно не похожая на Наташу. Но когда наложили грим, надели платьице и черный парик, все как-то преобразилось. Тем более когда пришло время играть... Ведь когда актриса входит в роль, она уже перестает быть Люсей Савельевой, а становится Наташей Ростовой.
— Еще я слышал, будто при утверждении на роль вам помог Иннокентий Смоктуновский...
— Да, перед последней из кинопроб Сергей Федорович Бондарчук сказал, что если я сыграю эту сцену, то он как режиссер будет утверждать меня на роль. А проба была очень сложная — объяснение в любви князю Андрею. Когда он говорит ей, что они должны расстаться на год, она сначала не понимает, а когда до нее доходит смысл его слов, плачет: “Целый год, это нельзя, это ужасно, я умру, дожидаясь года”. Я ужасно переживала, что не смогу заплакать, и перед словами “целый год, это ужасно” почувствовала, как у меня внутри все перегорело.
А помогал мне пробоваться действительно не Вячеслав Тихонов, а Иннокентий Смоктуновский. Его тогда утвердили на роль Гамлета, и он не мог играть князя Андрея, но в пробах участвовал, помогал мне стоять перед камерой. И после того как я поняла, что не могу заплакать, в ужасе подняла на него глаза и заметила, как по лицу Иннокентия Михайловича катятся крупные слезы. И когда я увидела, что он плачет, конечно, и сама заревела, и меня было уже не остановить...
— Все-таки кому из актеров вы отдавали предпочтение — Вячеславу Тихонову (князю Андрею), Сергею Бондарчуку (Пьеру) или Василию Лановому (Анатолю)?
— Дело в том, что у нас была отличная группа — мы дружили, с большой нежностью и теплотой относились друг к другу. Меня же опекали и даже баловали, потому что я оказалась самой молодой и неопытной. Виктор Яковлевич Станицын, исполнивший роль отца Наташи, все время привозил мне пористый шоколад, который в те годы считался страшным дефицитом, а Сергей Федорович Бондарчук постоянно угощал меня за обедом вишневым компотом.
Актеры все подобрались замечательные, но мне удобнее всего было играть с Сергеем Федоровичем. Потому что... я не знаю почему. Даже когда он стоял не в кадре, а за камерой, и помогал за отсутствующего партнера, я чувствовала себя очень комфортно — видела его лицо и понимала, как я играю, потому что все отражалось в нем, как в зеркале.
— Впоследствии образ Наташи на вас не давил?
— Нет, потому что я не соглашалась ни на какие другие роли, хоть чем-то похожие на Наташу, и дождалась роли Серафимы Корзухиной в “Беге”, которая ничуть не напоминает героиню Толстого. А в жизни очень многие и очень долго называли меня Наташей.
— А ваш муж Александр Збруев вам никогда не признавался, что женился именно на Наташе?
— Когда мы познакомились, он не знал, что я играю Наташу Ростову. Мы столкнулись совершенно случайно нос к носу как раз на “Мосфильме”. Оказалось, что он снимается в соседнем павильоне в фильме “Чистые пруды”, а я играла первый бал Наташи. Мы с ним встретились, и он обомлел, когда увидел меня в бальном платье.
— Получается, для вас первый бал тоже стал судьбоносным. Встретили своего князя Андрея.
— Да, это был мой влюбленный период.
— А дочь вы назвали Наташей в честь своей героини?
— Когда она родилась, иначе ее назвать никак и не могли, потому что все, как только ее видел, говорили: “Ну вот, теперь у нас появилась еще одна Наташенька”. Хотя Наташа Ростова более живая, а моя Наташа — более спокойная, задумчивая.
— Людмила Михайловна, мне кажется, в чем-то вы остались все той же Наташей Ростовой. Такая же энергичная, полная сил и надежд...
— Знаете, с возрастом я все больше ощущаю, что, видимо, не просто так сыграла Наташу, что все-таки у нас есть нечто общее — наивность какая-то, романтизм. Она осталась во мне до сих пор, как ни странно. Я все время верю, что завтрашний день будет лучше нынешнего...
